Осип Шор родился в 1899 году в Никополе, но уже через год его семья перебралась в Одессу — туда, где воздух сам, кажется, был пропитан авантюрами. Детство будущего прототипа великого комбинатора прошло на Канатной улице, в доме 78. Отец, купец второй гильдии Вениамин Шор, умер от инфаркта, когда Осип был ещё мал. Мать через три года вышла замуж снова, и в семье появилась сводная сестра Эльза.

В 1906 году Ося пошёл в частную гимназию Илиади, а окончив её, поступил в Новороссийский университет. Но академическая карьера не задалась. Уже на первом курсе он организовал беспроигрышную лотерею — правда, без проигрыша остался только сам устроитель. Скандал вынудил Шора покинуть любимую Одессу и отправиться в Москву.

Консервная афера с переодеванием

В столице, на Ново-Иерусалимской улице, открылась контора по продаже «самых дешёвых и качественных» консервов. Клиентам предлагали попробовать продукт на месте, оформляли договоры, брали предоплату — и исчезали. Заявки принимали двое: солидный мужчина с окладистой бородой, седой шевелюрой и чёрной повязкой на левом глазу, а также невзрачный молодой помощник.

Когда хозяева магазинов так и не дождались товара, в полицию посыпались заявления. Взломав дверь, стражи порядка нашли лишь несколько банок консервов, пишущую машинку, стол, стулья и корзину для бумаг. В корзине лежали парик, искусственная борода и та самая повязка. Бородачом был, конечно, Осип Шор.

Деньги переводились на счёт некоего Фёдора Еримеева. Его нашли — спившийся бывший чиновник, у которого недавно украли паспорт. Но и Шор этих денег не увидел: по невыясненным обстоятельствам их у него похитили. Он остался без гроша.

Гроссмейстер, не игравший в шахматы

Проходя по Пречистенке, Осип заметил вывеску любительского шахматного клуба. Каким-то непостижимым образом он убедил председателя, что клуб ждёт великое будущее — сначала московского, а затем и мирового масштаба. Представившись гроссмейстером (хотя играть не умел вовсе), Шор пообещал за скромную плату обеспечить клуб новыми шахматами, сделать ремонт и завезти мебель. Председатель отдал все членские взносы. Знакомая схема, не правда ли?

Но этих денег едва хватило бы на билет до Одессы. Выход нашёлся быстро: увидев, как кучер привязал лошадь с коляской и ушёл в пивную, Шор тут же «втридёшева» продал и лошадь, и коляску первому встречному подвыпившему прохожему. Убедительность его была такова, что покупатель даже не усомнился в законности сделки.

Две недели до Одессы и новый бизнес

Шёл 1916 год. Железные дороги были в хаосе, пассажирские поезда ходили редко и медленно. До Одессы Осип добирался почти две недели в переполненном, душном вагоне. Но, вернувшись, он быстро нашёл себе занятие по душе: навещал влиятельных горожан и предлагал им остроумные способы обогащения или устранения конкурентов. Аферы были изящны, достигали цели и щедро оплачивались. На день рождения к нему приходили поздравители от духовных лиц до видных бандитов.

Особый успех имела контора по продаже индульгенций, открытая в одном из религиозных центров Одессы. Священнослужители получали большую часть дохода, а налётчики, отправляясь на дело, заранее покупали себе отпущение грехов. Довольны были все — пока местные власти не заинтересовались предприятием вовсе не с целью искупления.

От афериста до грозы бандитов

Революция перевернула всё. Даже одесский бандитизм, прежде упорядоченный, превратился в беспредел. Сам Шор грабежей и насилия не признавал — это противоречило его натуре. Но его ограбили дважды: сначала вынесли всё из квартиры, а через несколько дней, ударив по голове, раздели почти донага и бросили на улице. Две недели он приходил в себя в больнице.

После этого Осип решил бороться с налётчиками. Явился в народную дружину при уголовном розыске, показал мускулы и навыки классической борьбы, полученные ещё в гимназии. Его взяли с испытательным сроком и быстро перевели в штат — не пожалели. Шор не боялся ни пуль, ни ножей. Бандиты знали: при малейшем сопротивлении он ликвидирует без колебаний. Допрашивал жёстко, не стесняясь в методах, и получал всё, что нужно.

Налётчики ненавидели его и пытались убить, но лишь теряли своих. Тогда в отместку они убили его брата. Думали сломить — вышло наоборот. Осип в одиночку нападал на бандитские «малины», забрасывал гранатами, стрелял, а выживших пытал, выпытывая имя убийцы. Нашёл. Ворвавшись в квартиру, застрелил двух собутыльников врага, а самого поставил на колени. Но увидел пятерых детей — и неожиданно простил. Они даже распили бутылку водки. После этого Шор запил и уволился из розыска.

Петроград, Челябинск и побег из «воронка»

В 1922 году Осип перебрался в Петроград, но в первые же дни угодил в тюрьму за пьяную драку. Сидел недолго: из Одессы подтвердили, что он был одним из лучших сотрудников уголовного розыска. От предложения работать в петроградских органах отказался. Двенадцать лет перебивался случайными заработками и мелкими аферами.

В 1934 году пришло письмо от друга Василия Ильичёва, директора Челябинского тракторного завода: «Учитывая мои знания, опыт и твою деловую хватку, мы можем вместе сделать много полезного». Шор согласился и стал помощником директора. Но в 1937-м в кабинет Ильичёва ворвались сотрудники НКВД с обвинением в шпионаже. Осип вступился, завязалась драка. Его арестовали, но по пути к «воронку» он сбежал.

Как родился Остап Бендер

Шор перебрался в Москву, где жил у земляка Юрия Олеши. Там он встретился с Валентином Катаевым и рассказал ему несколько эпизодов своей жизни. Катаев передал эти истории Ильфу и Петрову. Так Осип Шор, сам того не ведая, стал прототипом Остапа Бендера.

В начале Великой Отечественной войны, заболев раком кожи, он эвакуировался в Ташкент к сестре. В Узбекистане его вылечили. После войны они с Эльзой вернулись в Москву, где Осип получил крохотную комнату в коммуналке. Работал железнодорожным проводником, но пришлось уйти — начало падать зрение. Потом перенёс два инфаркта. В 1978 году прототипа великого комбинатора не стало.