Дружба, замешанная на рецептах

Они познакомились в 2006 году. Охранник рассказал Майклу Джексону, как доктор Конрад Мюррей спас от смерти его отца. Певцу как раз требовался врач для детей — Принца и Пэрис. У самого Мюррея, отца семерых детей, дела шли неважно: долги вместе с алиментами перевалили за полмиллиона долларов, а страсть к дорогим машинам и красивым женщинам не оставляла шансов выбраться из ямы.

Позже врач утверждал, что почти сразу стал Джексону и другом, и отцом, и доктором. Они будто бы проводили вместе уйму времени. О Майкле, по его словам, никто особо не заботился, а сам он, выходец из бедной семьи, не разбирался в простых вещах. Якобы певец годами мучился от мозолей — танцевальные репетиции давались с болью, — пока Мюррей не объяснил ему, что такое педикюр. После нескольких процедур Джексон, по версии врача, впервые танцевал без мучений. Звучит сомнительно: при огромном штате стилистов вряд ли никто не догадался подсказать.

Ещё одна странная деталь — история о потайной спальне. У Майкла было две комнаты; в одну из них, с собственной ванной, мог заходить только он. Там не убирали, и со временем появился неприятный запах — якобы следствие детского энуреза, от которого певец страдал. Мюррей убедил Джексона навести порядок, вызвали горничных, и любимый уголок привели в приличный вид. Но Майкл был известен чистоплотностью: он принимал душ и менял наряды по пять раз на день — трудно представить, чтобы он мирился с грязью и запахом.

Скорее всего, «дружба» держалась на другом. Джексону требовались медикаменты, и Мюррей без труда их поставлял. Вместо того чтобы искать альтернативные способы лечения и снижать дозы, домашний врач лишь усиливал зависимость певца от сильных транквилизаторов. Финал наступил с препаратом, который используют только в операционных для наркоза.

150 тысяч в месяц и переезд к звезде

За четыре месяца до смерти Джексон попросил Мюррея сосредоточиться только на нём и пообещал 150 тысяч долларов в месяц. Врач закрыл свои клиники в Лас-Вегасе и Хьюстоне и стал личным доктором поп-звезды. Весной 2009-го Майкл решил вернуться на сцену: в планах было 50 концертов в Лондоне, а затем мировое турне. Здоровье внушало опасения, и он доверился личному врачу. Конрад переехал в резиденцию певца с неограниченными полномочиями — мог входить в любую комнату и обращаться к нанимателю в любое время.

К тому моменту зависимость Джексона от болеутоляющих, снотворных и антидепрессантов стала серьёзной. Он уже не засыпал сам, а постоянные боли после множества пластических операций не давали покоя. Традиционные средства перестали помогать, и Мюррей выписал пропофол — мощный препарат для операционного наркоза. Врач объяснял это тем, что Майклу необходим сон. Правда, как пропофол мог обеспечить полноценный отдых, он объяснить не смог. В результате у певца развилась новая зависимость — без этого препарата он уже совсем не спал.

Близкие к Джексону люди начали бить тревогу незадолго до трагедии. Продюсер Кенни Ортега отправил организаторам тура письмо, где предупреждал о плохом физическом состоянии артиста. В доме Джексона собрали совещание. Присутствовали сам Майкл, Ортега, доктор Мюррей и Рэнди Филлипс, директор агентства AEG Live, которое устраивало концерты. Мюррей сделал то, чего хотел Джексон: гарантировал организаторам, что певец в состоянии выступать. Он подставлял подопечного, потому что не мог не знать о его нездоровье. Вряд ли Майкл потянул бы такую нагрузку. Но отвечать за сорванные концерты врачу не пришлось.

Ночь, когда сон не пришёл

25 июня 2009 года Джексон вернулся домой после удачной репетиции. Настроение было приподнятым, возбуждённым, но требовался отдых, а сон не шёл. По словам Мюррея, около двух часов ночи он дал пациенту валиум и лорезипам, но отказался вводить пропофол. В три часа ночи добавил мидазолам. Ничего не помогало. Майкл в отчаянии ворвался в комнату врача и умолял о пропофоле. Якобы Мюррей не хотел давать препарат, но Джексон давил: без сна он не сможет репетировать, концерты сорвутся, агентство разозлится. Измученный мольбами, врач ввёл маленькую дозу — 25 миллиграммов. Часы показывали 10:50 утра. Джексон заснул.

Мюррей утверждал, что наблюдал за пациентом ещё 25 минут. Обычно эффект от такой дозы пропофола проходит минут через десять. В 11:15 врач начал звонить по телефону. Последний звонок был новой пассии — официантке Сейд, с которой он недавно познакомился. Поговорить не удалось. Мюррей решил проверить пациента и обнаружил Джексона без сознания. По его словам, певец не дышал.

Вместо того чтобы набрать 911, Мюррей попытался реанимировать Джексона сам. Потом позвонил начальнику охраны Майклу Амиру — телефон не отвечал. Врач побежал за помощью, оставив Майкла умирать. Когда приехала служба спасения, Джексон был уже мёртв.

Врач, пациент и роковой укол

Доктор Конрад Мюррей спас немало жизней. Но у него была слабость — он слишком любил деньги и женщин. Когда судьба сделала его личным врачом Майкла Джексона, Мюррей, вероятно, решил, что вытащил счастливый билет. Однако эта работа обернулась катастрофой, потрясшей весь мир.

Смерть певца 25 июня 2009 года стала шоком. В его крови обнаружили семь медицинских препаратов — причиной гибели назвали передозировку лекарств. Последним, кто видел Джексона живым, был именно Конрад Мюррей. Следствие по его делу длилось два года, и главной уликой стало использование пропофола в домашних условиях — мощного анестетика, который категорически не предназначен для применения вне больничных стен.

Защита, однако, настаивала на своей версии. Адвокат Эд Чернофф во вступительной речи заявил: 25 миллиграммов пропофола, которые, по словам Мюррея, он дал певцу, не могли стать причиной смерти. По мнению защиты, Майкл Джексон самостоятельно принял роковые дозы пропофола и лорезипама без ведома врача. За четыре недели судебного процесса так и не удалось точно установить, ввел ли препараты Мюррей или сам пациент. Но обвинение смотрело на дело шире — врачу вменяли невыполнение профессиональных обязанностей, в частности, то, что он не вызвал скорую помощь немедленно.

Ключевым свидетелем обвинения стал анестезиолог Стивен Шефер. Он перечислил 17 нарушений лечебных стандартов, допущенных Мюрреем, подчеркнув, что каждое из них по отдельности могло привести к смерти или тяжкому вреду для здоровья Джексона. В ответ защита пригласила доктора Пола Уайта, признанного эксперта по пропофолу. Тот парировал: лечебные стандарты не всегда гарантируют оптимальный результат.

Прокурор Дэвид Уолгрен в завершающей речи был беспощаден. Он заявил, что Майкл Джексон «заплатил собственной жизнью» за преступную халатность врача, по вине которого трое детей остались без отца. Уолгрен напомнил о клятве Гиппократа и подчеркнул: врач не имел права давать пациенту пропофол как снотворное. Доверительные отношения между доктором и пациентом были разрушены, что и привело к трагедии.

29 ноября 2011 года Верховный суд Лос-Анджелеса вынес приговор: четыре года лишения свободы — максимальное наказание за непредумышленное убийство. Судья Майкл Пастор отметил злостное пренебрежение профессиональными обязанностями и обман доверия пациента. Мюррей должен отбывать срок в окружной тюрьме, но он уже подал заявление в апелляционный суд с намерением обжаловать приговор, запросив всю документацию по делу. Правда, основания для апелляции пока не раскрываются.

В сети появился и шокирующий снимок со вскрытия: обнаженное тело певца на белой простыне. При росте 178 сантиметров Майкл весил всего 51 килограмм — крайнее истощение. Этот снимок фигурировал в суде как улика во время показаний патологоанатома Кристофера Роджерса, проводившего вскрытие. Медик сообщил присяжным, что для своих 50 лет Джексон находился в неплохой физической форме, но на теле были заметны следы многочисленных инъекций. Роджерс предположил, что сердце певца было вполне здоровым, и категорически заявил: «Майкл Джексон не мог бы сам принять дозу пропофола, из-за которой в результате остановилось его сердце».

Сейчас Конрада Мюррея обвиняют уже в умышленном убийстве. Дело обрастает новыми деталями, но вряд ли это принесет ответы на все вопросы. В конце концов, как говорил Аристотель, «шутить надо для того, чтобы совершать серьезные дела». Только вот с доктором Мюрреем шутка обернулась трагедией, в которой смешалось все: деньги, слава, врачебный долг и человеческая слабость.