Палеонтологи пять лет прочёсывали негостеприимные земли Северного Египта в поисках того, чего, по мнению многих, там просто не могло быть. И нашли. В местонахождении Вади-Могра команда под руководством Хешама Саллама из Университета Мансуры раскопала фрагмент нижней челюсти — и этого оказалось достаточно, чтобы вписать в учебники новую главу о происхождении человекообразных обезьян. Окаменелость возрастом 17–18 миллионов лет принадлежит ранее неизвестному виду, который получил имя Masripithecus moghraensis. Находка не просто расширяет ареал ранних человекообразных — она заставляет всерьёз пересмотреть гипотезу о Восточной Африке как единственной колыбели линии, ведущей к гиббонам, орангутанам, гориллам, шимпанзе и человеку.

Название Masripithecus — сплав арабского «Маср» (Египет) и греческого «питекос» (обезьяна). Видовой эпитет moghraensis отсылает к Вади-Могра, где в ходе полевых сезонов 2023 и 2024 годов члены лаборатории Саллама извлекли из породы челюсть с зубами. Сохранилась только нижняя челюсть, но даже по ней видно: перед нами не рядовой примат. Сочетание признаков не встречается ни у одного другого вида раннего миоцена. Крупные клыки и премоляры, коренные зубы с округлыми, сильно текстурированными жевательными поверхностями и необычайно мощная челюсть — всё это рисует образ животного, приспособленного к разнообразной диете.

Зубы, которые рассказывают больше, чем кости

Шорук Аль-Ашкар, первый автор исследования из Центра палеонтологии позвоночных Университета Мансуры, объясняет: жевательный аппарат Masripithecus выдаёт гибкого едока. Основу рациона, судя по всему, составляли фрукты, но при необходимости обезьяна легко переключалась на твёрдые корма — орехи или семена. Такая универсальность была бы огромным преимуществом в эпоху, когда климат Северной Африки и Аравии становился всё более сезонным. Умение использовать разные пищевые ресурсы могло помочь Masripithecus не просто выживать, а процветать в меняющихся условиях.

Но значение находки выходит далеко за пределы диетологии древних приматов. До сих пор североафриканские местонахождения раннего миоцена щедро поставляли останки мартышкообразных обезьян, но не человекообразных. Этот пробел породил устойчивое убеждение: настоящие человекообразные обезьяны в ту пору держались южнее, в Восточной Африке. Masripithecus ломает эту картину. Он — первое неопровержимое свидетельство того, что человекообразные обезьяны уже в раннем миоцене обитали на севере континента.

Перекрёсток, которого не замечали

Международная группа учёных из Египта и Университета Южной Калифорнии применила байесовские методы, чтобы сопоставить анатомические данные ископаемых и современных обезьян, ДНК ныне живущих видов и геологический возраст известных находок. Результаты этого филогенетического анализа оказались неожиданными: Masripithecus стоит ближе к ныне живущим человекообразным, чем любой из его восточноафриканских современников. Иными словами, эволюционная линия, ведущая к нам, в тот период была представлена на севере Африки более продвинутыми формами, чем на востоке.

Биогеографический анализ пошёл ещё дальше. Исследователи попытались вычислить наиболее вероятное место обитания общего предка всех современных человекообразных — группы, которую учёные называют кроновыми гоминоидами. Расчёты указали на Северную Африку и Ближний Восток раннего миоцена. В то время регион занимал стратегически важное положение: Африканская и Аравийская плиты двигались на север, завершая коллизию с Азией, а колебания уровня моря то открывали, то закрывали сухопутные мосты. Это был настоящий эволюционный перекрёсток, где фауны Африки и Евразии могли смешиваться задолго до того, как сформировались постоянные пути расселения.

Скептик, которого переубедили собственные данные

Эрик Зайфферт, палеонтолог из Университета Южной Калифорнии и соавтор исследования, не скрывает, что находка перевернула его собственные представления. «Всю свою карьеру я считал вероятным, что общий предок всех ныне живущих человекообразных обитал в Восточной Африке или где-то рядом, — признаётся он. — Но это новое открытие и наш новый анализ филогении и биогеографии гоминоидов теперь серьёзно оспаривают эту идею. И, что важно, правдоподобность такого сценария не зависит от Masripithecus — но он с ним очень хорошо согласуется».

Эта оговорка принципиальна. Дело не в том, что одна-единственная челюсть «доказывает» северное происхождение человекообразных. Скорее, она заполняет лакуну, которая искажала всю картину. Молодые ископаемые человекообразные известны из Африки, Азии и Европы, но споры о том, как эти виды связаны между собой и где жил их общий предок, не утихали десятилетиями. Теперь становится ясно: пробелы в палеонтологической летописи могли скрывать ключевые главы эволюции.

Masripithecus помогает связать разрозненные звенья. Его присутствие в Северной Африке говорит о том, что человекообразные обезьяны уже диверсифицировались в этом регионе до того, как сухопутные связи открыли им путь в Евразию. Северная Африка и Ближний Восток предстают не тупиком и не задворками, а оживлённым котлом, где варилось будущее разнообразие гоминоидов.

Что дальше?

Авторы исследования не считают историю законченной. Они ожидают, что новые полевые работы в Северной Африке и на Ближнем Востоке принесут ещё больше окаменелостей, которые помогут прояснить, как именно появились и начали расходиться современные человекообразные. Открытие Masripithecus moghraensis — напоминание о том, что важные части нашей собственной эволюционной истории, возможно, до сих пор покоятся в породах тех регионов, которые палеонтологи пока не исследовали достаточно глубоко.

Ирония в том, что долгое время отсутствие находок принимали за отсутствие самих обезьян. Теперь один фрагмент челюсти заставил переписать сценарий, который казался устоявшимся. И кто знает, какие ещё сюрпризы скрывает песок Вади-Могра.