Аксель Густафсон Оксеншерна как-то заметил: «Есть такие люди, презрение которых делает больше чести, чем...» Фраза обрывается, но её дух витает над Боровском — полусонным провинциальным городом, где время от времени кипят нешуточные страсти. То ли воздух там такой, то ли атмосфера особенная, но городок будто притягивает бунтарей и мятежников. В XVII веке сюда сослали неистового протопопа Аввакума — вождя старообрядчества и борца с церковными реформами. Здесь же умерла от голода непокорная боярыня Морозова. В позапрошлом веке в Боровске поселился Циолковский, бросивший вызов самим звёздам. А в наше время протестовать вдруг вздумал пенсионер Владимир Овчинников — человек, который решил преобразить целый город с помощью кисти и красок, но столкнулся с глухой стеной чиновничьего равнодушия.

Инженер, который взялся за кисть

Владимир Александрович Овчинников — настоящий многостаночник. По первой профессии инженер-строитель, по второй — экономист. Обеим специальностям он отдал не один десяток лет. Кроме того, увлекался фотографией, туризмом, стрельбой из лука, мотоциклами и автомобилями. А когда вышел на пенсию, перебрался из суетной и многолюдной Москвы в маленький Боровск, в отцовский дом. Перестроил его, расширил — и задумался о большем.

Идея расписывать стены пришла не сразу. Друг-художник Вячеслав Черников рассказал Овчинникову о домах с настенной росписью, которые видел в Прибалтике. Владимиру Александровичу идея понравилась. Он поделился ею с другими боровскими художниками, но те под разными предлогами отказались. Тогда пенсионер решил попробовать сам. Боровск и без того слыл Меккой для живописцев — его облюбовали за необычайную живописность улочек и красоту окрестных пейзажей. Вот только в последние годы дивный городок пришёл в запустение: заваливаются набок старинные дома, со стен облетает штукатурка, стоит заброшенным единственный кинотеатр. Овчинников взял в руки кисть и краски, чтобы вдохнуть в Боровск новую жизнь.

История на стенах

Первую роспись он сделал на стене бывшего дома купца Санина. На оштукатуренной поверхности запечатлел главный городской собор и уходящую к нему дорогу. Вышло так реалистично, что кто-то из водителей свернул на эту дорогу и… врезался в стену. Пришлось перед картиной поставить заборчик.

Постепенно на забитых фанерой окнах, тоскливых глухих заборах и потемневших от времени стенах стали появляться картины, в которых оживала богатая история города. На стене бывшего здания райкома КПСС художник-самоучка нарисовал ссыльного протопопа Аввакума, боярыню Морозову и её сестру Евдокию Урусову — мучеников от старообрядчества. С тех пор они грозно глядят на боровчан и туристов.

На одном из домов, где когда-то жил Циолковский, живописец-любитель изобразил учёного сидящим на скамеечке, а рядом поместил строки из его письма, найденного в местном архиве. Кстати, всего в двух шагах установлен чрезвычайно душевный памятник Константину Эдуардовичу работы скульптора Сергея Бычкова: учёный-самоучка сидит на пенёчке в смешных валенках и картузе и задумчиво смотрит в небо. Теперь этот городской уголок будто посвящён главному космическому мечтателю.

На насосной станции, возле пешеходного моста через реку Протву, возник портрет адмирала Сенявина — известного флотоводца начала XIX века, уроженца этих мест. Военачальник стоит на точно таком же мосту, держась за поручень, а на заднем плане плещется река и плывут боевые корабли. На базарной площади Овчинников изобразил лавки купцов, среди которых есть и Полежаев — основатель суконной фабрики. На городской гостинице красуется Козьма Прутков.

В октябре 1812 года через Боровск отступала армия Наполеона. Французы не пощадили старинный городок, сожгли пять шестых его построек. Овчинников не преминул изобразить полководца и его сильно потрёпанную армию на картине «Фиаско Бонапарта». Но самое монументальное произведение художника находится на одном из домов по улице Коммунистической. Это глобус Боровска — на нём запечатлена вся история города: и мятежный протопоп Аввакум, и властный Наполеон, и пытливый Циолковский, и даже поэт Пушкин. «Солнце русской поэзии», правда, сам в Боровске никогда не бывал, а лишь однажды упомянул его в письме к другу: «Душа моя Каверин, каково поживаешь ты в свином городке?» С тех пор боровчане великого поэта не жалуют, но слов из песни не выкинешь.

Огурцы, берёзки и «Девочка на шаре»

Новоявленный художник не стал ограничиваться одними лишь историческими мотивами. Боровские огурцы всегда славились на всю округу, и Овчинников сделал овощ одним из главных героев картины в центре города. Рядом поместил подпись, которая не может не вызвать улыбку: «Во молодец наш огурец».

Однажды к мастеру обратилась местная жительница с просьбой нарисовать что-нибудь на новом гараже. «Что же вы хотите?» — спросил художник. «Ну, берёзки можно». — «Берёзки все рисуют. Давайте что-нибудь оригинальное придумаем». Стали смотреть семейные фотографии, на одной был изображён хозяин дома с внучкой. Вот эту парочку Овчинников и запечатлел на гараже. А его жена Эльвира придумала стихи:

С таким мотором только нас видали! Нажмём с тобою, внучка, на педали. Ты слышала, какие страны есть? Посмотрим мир, чтоб снова здесь осесть.

На торце магазина «Горячий хлеб» появилась девушка, балансирующая по «всамделишной» трубе. В руках у акробатки две авоськи с хлебом. Ну чем не местная «Девочка на шаре»? На одном из домов расцвели ромашки, на другом в любое время года радует глаз весенний пейзаж.

Конечно, картины — или фрески, как их называет сам автор, — в чём-то очень наивны, примитивны, порой сильно грешат художественным и техническим несовершенством. Да и к стихам, что сопровождают работы художника, при желании можно сильно придраться. Но живописцу-любителю и его музе не откажешь в искренности, душевности и огромном желании возродить любимый городок. Только мечтам художника, похоже, не суждено сбыться.

Оранжевое и чёрное: как убивают «параллельный город»

Поначалу у художника и представителей власти было полное взаимопонимание. Но потом между Овчинниковым и новым мэром пробежала кошка. Рисуя свой «параллельный город», живописец, по мнению властей, начал хулиганить. Прямо в центре города он взял да и намалевал диптих: слева — Лужков на фоне восстановленного храма Христа Спасителя, справа — губернатор Калужской области Артамонов на фоне полуразрушенного храма в Боровске. Чиновникам такое сравнение не понравилось, и скоро вместо диптиха на стене появился оранжевый квадрат. А своенравному мастеру выписали штраф в размере 1000 рублей за «самовольные росписи фасада здания».

С тех пор война между властями предержащими и художником разгорелась не на шутку. Были и суд, и критические статьи в газетах, и нападки со стороны некоторых художников. Какое-то время Овчинников держался — продолжал рисовать фрески. Но ведь вдохновение — это состояние души, а если на душе скверно, вдохновение пропадает. А когда твои работы замазывают оранжевой и чёрной краской, оптимизма это не добавляет. В общем, старая история о том, что художника обидеть может каждый. Чиновники обидели Овчинникова, а тот в свою очередь обиделся на них. С тех пор художник больше не рисует свои фрески и не общается с прессой.

Картины, нарисованные им раньше, постепенно выцветают, линяют, трескаются и облупливаются. «Параллельный город» медленно умирает. Но пока ещё можно разглядеть на стенах его домов «очень плохие картины» и «запредельно плохие стихи», которые, по остроумному замечанию модного дизайнера Артемия Лебедева, вкупе с городским пейзажем создали «гениальный творческий союз». Жаль, сетует всё тот же Лебедев, если всё это через пару лет исчезнет. Да, очень жаль.

Овчинников — фигура трагическая в своей простоте. Он не вписался в бюрократический пейзаж, как когда-то не вписались в официальную церковь Аввакум и Морозова, как не вписывался в земное притяжение Циолковский. Боровск снова стал декорацией для бунта — на этот раз тихого, нарисованного на облупленных стенах. И пока краски окончательно не осыпались, город ещё хранит память о человеке, который просто хотел сделать его красивее.}

Странный феномен: почему Боровск не стал туристической Меккой

Случай Овчинникова — не просто местечковый конфликт художника с администрацией. Это история о том, как город дважды упустил свой шанс. Первый раз — когда в советские годы здесь оказался Циолковский, но Боровск так и не превратился в центр притяжения для всех, кто грезит космосом. Второй раз — когда самодеятельный художник за несколько лет создал то, на что у профессиональных урбанистов и миллионных бюджетов уходят десятилетия: уникальный визуальный код города.

Туристы, сворачивавшие в Боровск с трассы, разглядывали фрески часами. Они фотографировались на фоне глобуса с Наполеоном и Аввакумом, читали вслух стихи Эльвиры Овчинниковой, улыбались огуречной оде. Город получал бесплатную рекламу в блогах и соцсетях — тот самый user-generated content, за который туристические департаменты платят агентствам сотни тысяч рублей. Но вместо того чтобы развить этот стихийный бренд, власти предпочли закрасить его оранжевой краской.

Парадокс в том, что формально чиновники были правы: фасады зданий — не холст для свободного творчества, существует регламент, нужны согласования. Овчинников действительно рисовал без разрешений. Но формальная правота в этой истории почему-то обернулась явной неправотой по существу. Город потерял больше, чем приобрёл.

Молчание мастера и медленное угасание фресок

Сейчас Владимир Овчинников не даёт интервью. Он закрылся от журналистов так же, как когда-то его картины закрыли собой убожество облупленных стен. Соседи рассказывают, что художник по-прежнему живёт в Боровске, но больше не выходит на улицу с кистями и банками краски. Его жена Эльвира, чьи наивные, но удивительно точные стихи сопровождали многие работы, тоже хранит молчание.

А фрески тем временем продолжают умирать. Морозы и оттепели делают своё дело: краска трескается, отстаёт от стен, выгорает на солнце. На некоторых картинах уже трудно разобрать детали — лица исторических персонажей превращаются в размытые пятна, стихи теряют буквы, пейзажи сливаются в неразборчивую цветовую гамму. «Параллельный город» исчезает буквально на глазах.

Местные жители по-разному относятся к этому угасанию. Кто-то вздыхает с сожалением, вспоминая, как Овчинников преобразил унылые улицы. Кто-то равнодушно пожимает плечами: «Ну рисовал и рисовал, теперь не рисует — и ладно». А кто-то до сих пор возмущается: мол, хватит уже воспевать этого самоучку, картины его — мазня, и поделом ему. Но равнодушных, пожалуй, меньше, чем тех, кому не всё равно. Слишком уж заметным явлением стал этот странный художник для маленького города.

Что останется после красок

История боровских фресок ставит вопрос, на который нет однозначного ответа: кто решает, что красиво, а что — нет? Профессионалы от искусства морщились, глядя на работы Овчинникова. Городские чиновники видели в них самоуправство. А простые жители и заезжие туристы — искренность, которой так не хватает современным благоустроенным, но стерильным общественным пространствам.

Возможно, через несколько лет от фресок не останется и следа. Новые владельцы зданий заштукатурят стены, городские службы закрасят последние фрагменты, и Боровск станет таким же, как сотни других малых городов России — с типовыми вывесками, пластиковыми окнами и безликими фасадами. Исчезнет странный, несовершенный, но живой мир, который придумал для своих земляков бывший электрик.

А может быть, останется память. Память о том, что один человек с кистью и банкой краски способен изменить облик целого города — пусть ненадолго, пусть вопреки всем правилам. И о том, как легко этот облик уничтожить, прикрываясь теми самыми правилами. Боровские фрески ещё можно успеть увидеть — если поспешить. Но с каждым месяцем шансов застать «параллельный город» в его прежней полноте становится всё меньше.