В начале XVI века ученик провинциального цирюльника из Лаваля бросил всё и отправился в Париж — без денег, без связей, с одним лишь жгучим интересом к медицине, который вспыхнул в нём после случайно увиденной операции. Семья пришла в ужас, но Амбруаз Паре не просто поступил в медицинскую школу — он стал врачом, перевернувшим хирургию, и прожил жизнь, полную таких поворотов, что иной романист позавидует. Его история — не о везении, а о том, как ясный ум и сострадание способны пробить дорогу даже сквозь варварские обычаи средневековой медицины.

От парикмахерской до анатомического театра

Амбруаз Паре родился в семье ремесленника и начинал подмастерьем у цирюльника — в те времена эта профессия включала и мелкие хирургические вмешательства. Но однажды в Лаваль приехал знаменитый хирург Калло, и юный Амбруаз, вопреки ожиданиям, не упал в обморок при виде крови, а ощутил жгучий интерес. Он потерял сон и аппетит, забросил дела родных и друзей, а вскоре и вовсе оставил парикмахерскую, чтобы попытать счастья в Париже.

В столице сын бедного ремесленника сумел поступить в медицинскую школу. Он проявлял такое рвение, что заслужил уважение педагогов и даже крошечную стипендию. Вечно голодный, в тёмной и сырой подвальной комнате Паре штудировал по ночам труды выдающихся хирургов XIII–XIV веков — Ланфранки и Ги де Шолиака, а днём после лекций работал в одном из крупнейших госпиталей Парижа, ухаживая за тяжелобольными. Его любимыми предметами стали лекции профессора Жака Дюбуа — великого анатома, чьи занятия с вскрытием трупов, немыслимые ещё за пять лет до того, собирали до пятисот слушателей. Паре с благоговением внимал учителю, но не боялся критически оценивать его уроки и самостоятельно всё перепроверять. Переломы конечностей, открытые раны, гнойные абсцессы, аномальные роды — всё было изучено им до тонкостей и описано с дотошностью истинного учёного.

Война как школа: отказ от кипящего масла

Закончив учёбу, Паре добровольцем отправился в действующую армию — для начинающего хирурга война, как ни цинично это звучит, была идеальным местом практики. В 1539 году он получил медицинский диплом и сразу окунулся в бесконечные европейские конфликты. Именно во фронтовых госпиталях он совершил один из главных переворотов в военной хирургии: отказался от лечения огнестрельных ран кипящим маслом.

В то время пулевые ранения считались почти всегда смертельными, и не только из-за инфекции. Стандартным методом обеззараживания было заливание в рану раскалённого масла — обожжённая плоть плохо заживала, а многие солдаты умирали от болевого шока прямо во время процедуры. Паре первым стал применять вместо этого дезинфицирующую повязку и советовал не менять её слишком часто, чтобы не бередить рану. Этот гуманный подход сделал его легендой армии: солдаты молились за него, а коллеги-хирурги, пусть и не без скрежета зубовного, признали его заслуги. Паре даже приняли в высшее сословное объединение хирургов — Братство святых Космы и Дамиана, куда без дворянских корней не мог попасть ни один врач.

Королевский любимец и Варфоломеевская ночь

Слава Паре росла, и в 1552 году его пригласили на королевскую службу к Генриху II. С тех пор он верно служил династии Валуа, а через десять лет получил титул «первый хирург короля». Но, став придворным врачом, Паре не забыл больницу для бедных, где когда-то начинал медбратом: он возглавил там хирургическое отделение и с увлечением учил молодых врачей.

Поразительный эпизод случился в августе 1572 года. Среди ночи Паре вызвали к королю Карлу IX, заперли в гардеробной на ключ и приказали под страхом смерти сидеть тихо. До утра он ломал голову над тем, чем вызвал гнев монарха, а с улицы доносились колокольный звон, крики и стрельба. Утром его тайно вывели из дворца и вывезли из Парижа под охраной, посоветовав пожить пару месяцев в деревне. Оказалось, что взаперти он пережил Варфоломеевскую ночь. Кровавая бойня унесла жизни почти всех его друзей — Паре был гугенотом, но лучшего хирурга Франции Карл IX спас в собственной гардеробной.

Переворот в операционной и наследие цирюльника

Новаторство Паре не ограничилось отказом от кипящего масла. Он придумал перевязывать сосуды во время операции специальной нитью, которая до сих пор носит его имя. Сегодня это кажется очевидным, но четыре с половиной века назад метод воспринимался как ересь: Амбруаз надрезал кожу выше места операции, обнажал крупные кровеносные сосуды и перевязывал их ниткой. Это был подлинный переворот в операционной технике, сравнимый с его же идеей создания летучих лазаретов — фронтовой скорой помощи.

Он первым описал переломы шейки бедра и показал возможность удаления свободных тел из полости суставов с сохранением функции. В его трудах можно найти основы современного учения об общей гнойной инфекции организма. Трактат Паре о врождённых уродствах до сих пор считают одной из самых любопытных медицинских книг всех времён. Он также внёс вклад в акушерство, восстановив забытый древнеиндийский способ поворота плода за ножку при неправильном предлежании.

При этом Паре раздражал коллег независимостью суждений и нежеланием признавать главенство Церкви над наукой. Особенно яростно на него ополчились после того, как он начал выпускать свои труды на французском языке вместо латыни, — но клевета так и не достигла цели. Судьба удивительным образом хранила его, и друзья, и недруги ломали голову над этой удачливостью. Быть может, как шептались в палатках, Господь был милостив к Паре именно потому, что с его лёгкой руки исчезли «адские костры» — вечно кипящие котелки с маслом, от одного вида которых у солдат шевелились волосы.

Гениальный врач прожил долгую жизнь и умер в 80 лет в своей постели, собрав все награды и титулы, какие только мог иметь хирург в XVI веке. Он написал множество трудов, которые до сих пор изучаются историками медицины, но главное — оставил ученикам принцип, вынесенный из тысяч операций и бессонных ночей: «Я живу для облегчения страданий людей». Выше этого принципа за прошедшие четыреста с лишним лет ничего так и не придумали.