Человеческий разум, этот последний рубеж приватности, кажется, начинает сдавать позиции под натиском нейронаук. Группа учёных из Университетского колледжа Лондона под руководством Элеонор Магуайр совершила то, что ещё недавно казалось уделом фантастов: они сумели «прочитать» мысли человека, расшифровав его воспоминания о местонахождении по данным мозговой активности.

Исследователи из Центра нейровизуализации при фонде Wellcome Trust использовали функциональную магнитно-резонансную томографию — метод, который отслеживает кровоток в мозге и выделяет активные области. Добровольцев помещали в созданную на компьютере виртуальную реальность, а затем, изучая лишь паттерны активности их мозга, учёные могли точно сказать, в каком именно месте этого цифрового пространства находится человек. «Удивительно, всего лишь изучая данные мозговой активности, мы могли точно сказать, где они находятся. Иными словами, мы смогли “прочитать” воспоминания о местонахождении», — пояснила сама Элеонор Магуайр.

Не чтение мыслей, а чтение пространственной памяти

Важно сразу оговориться: до всеобъемлющего «насильственного» чтения мыслей, какое рисуют антиутопии, пока далеко. Дэмис Хассабис, один из участников исследования, трезво заметил, что пройдёт ещё много времени, прежде чем технология позволит делать это быстро и против воли объекта. Однако теоретическая возможность такого применения в будущем не исключена — например, для судебно-медицинской экспертизы.

Пока же практическая ценность работы лежит совсем в другой плоскости. Понимание того, как мозг кодирует и хранит пространственные воспоминания, может стать ключом к помощи людям с расстройствами памяти. Болезнь Альцгеймера, при которой способность ориентироваться и помнить недавние события разрушается одной из первых, — очевидный кандидат на применение этих знаний. Недавние эксперименты показали, что один нейрон хранит воспоминания: ключ к безграничной памяти, что открывает новые горизонты в понимании механизмов памяти.

Страх крупным планом: как мозг реагирует на угрозу

Это исследование — не первый успех лондонского Центра. Ранее его сотрудники разобрались с механизмами страха, и результаты оказались не менее интригующими. Оказалось, что наш мозг обрабатывает опасность в зависимости от того, насколько близкой мы её воспринимаем. Когда угроза далеко, работает одна зона мозга; когда она приближается вплотную — активируется совсем другая.

Ключевую роль в реакции на непосредственную, неминуемую опасность играет участок, который учёные называют периакведуктальным серым веществом (periaqueductal grey area, PAG). Именно оно включается, когда страх переходит в режим «бей или беги». Руководитель исследования Дин Моббс сформулировал это так: «Обе зоны человеческого мозга играют роль при принятии решений в момент опасности, однако каждая из них становится доминантной при разной степени угрозы. Чем более близкой человек считает угрожающую ему опасность, тем более импульсивной, а не интеллектуальной будет его реакция, и тем меньше в ней будет свободной воли».

Это открытие многое объясняет в поведении человека в экстремальных ситуациях. Почему мы иногда действуем, не успев подумать? Почему в панике совершаем нерациональные поступки? Похоже, ответ кроется в переключении управления с «рациональных» отделов мозга на более древние, эволюционно запрограммированные структуры, которые берут верх, когда опасность дышит в затылок. И здесь снова просматривается медицинский выход: раскрытые механизмы страха могут помочь в лечении психических расстройств, связанных с навязчивыми страхами и тревожностью.

Два исследования, разделённые темой, но объединённые подходом, рисуют картину мозга, который постепенно перестаёт быть «чёрным ящиком». Мы учимся не просто наблюдать его работу, но и расшифровывать её содержание — будь то воспоминание о месте в виртуальной комнате или древний страх, свернувшийся в глубине серого вещества. И хотя до чтения сложных мыслей и намерений ещё далеко, сам факт того, что пространственная память оказалась доступна для внешнего «считывания», заставляет задуматься: где пройдёт граница между медицинским прорывом и вторжением в личное пространство разума?