Администратор NASA Джаред Айзекман на этой неделе приехал в Мейсон, штат Огайо, чтобы своими глазами увидеть, где рождаются технологии, способные отправить человечество к Марсу. Он посетил объект компании Rocketdyne и в интервью Axios назвал её «одним из наших важнейших партнёрских отношений». Для города с населением чуть больше тридцати тысяч человек визит главы космического агентства — событие не рядовое, но и не случайное: именно здесь, на юго-западе Огайо, сконцентрировались силы, без которых следующий гигантский скачок NASA может не состояться.

Ядерная глава, которую NASA ждёт десятилетиями

Rocketdyne — имя с долгой историей в ракетостроении, но сейчас компания переживает новое рождение как независимый игрок космической отрасли. Её объект в Мейсоне, где работают около 350 человек, Айзекман считает ключевым для «следующей эры американских космических исследований». По его словам, Rocketdyne участвует «в очень многих наших самых критических миссиях» — от лунных ракет и посадочных модулей до марсианских систем связи и ядерных технологий.

Именно ядерное направление вызывает у администратора особый энтузиазм. В интервью он сказал, что ядерная энергия в космосе может стать началом «следующей великой главы» NASA и, возможно, «следующим гигантским скачком» — вместе с Rocketdyne. Речь не о метафоре: компания уже участвует в проекте SR-1 Freedom, космическом аппарате NASA, запуск которого намечен на 2028 год. Его задача — испытать ядерную электрическую двигательную установку на пути к Марсу. Если испытания пройдут успешно, это изменит саму логику межпланетных перелётов: ядерная электротяга обещает куда более высокую эффективность, чем химические ракеты, и способна сократить время путешествия к Красной планете.

От лунных миссий до марсоходов: чем заняты 350 человек в Мейсоне

Генеральный директор Rocketdyne Кристин Хьюстон в беседе с Axios подчеркнула, что вклад компании не ограничивается двигателями. Центр передового опыта в области космической электроники, расположенный в Мейсоне, разрабатывает авионику и коммуникационные технологии, которые поддерживают марсоходы, ракеты-носители и лунные миссии NASA в рамках программы Artemis. То есть, когда очередной ровер передаёт данные с поверхности Марса или когда новая ракета выводит корабль к Луне, в этой цепочке почти наверняка есть оборудование, созданное в Огайо.

Айзекман, который в прошлом сам был частным астронавтом и хорошо понимает цену надёжной техники, отметил, что Rocketdyne «касается очень многих наших самых критических миссий». Для компании с тремя с половиной сотнями сотрудников это высокая оценка. Впрочем, Мейсон — лишь часть более широкой картины: юго-запад Огайо давно стал плотным аэрокосмическим хабом, где якорные позиции занимают GE Aerospace и база ВВС Райт-Паттерсон в Дейтоне. Соседство с такими гигантами создаёт среду, в которой небольшая, но специализированная команда Rocketdyne может решать задачи национального масштаба.

Что стоит за словами о «следующем гигантском скачке»

Формулировка Айзекмана отсылает к знаменитой фразе Нила Армстронга, произнесённой при высадке на Луну в 1969 году. Но сейчас администратор NASA вкладывает в неё иной смысл: речь не о единичном шаге одного астронавта, а о технологическом рывке, который откроет дорогу к постоянному присутствию человека за пределами земной орбиты. Ядерные двигатели — как электрические, так и тепловые — десятилетиями обсуждались в NASA, но до сих пор не доходили до лётных испытаний. Проект SR-1 Freedom должен изменить эту ситуацию.

Любопытно, что сам Айзекман не впервые оказывается в центре новостей, связанных с необъяснимым. Ранее он признал, что у NASA есть высококачественные снимки неопознанных объектов, которые учёные не могут объяснить, хотя и не назвал их доказательством инопланетной жизни — об этом мы уже писали. Теперь же он говорит о ядерной энергии в космосе как о начале новой главы. Возможно, для него это две стороны одного процесса: расширение границ известного — и через новые двигатели, и через попытки понять аномалии.

Огайо как космическая кузница

Визит Айзекмана в Мейсон — не просто протокольное мероприятие. Он подчёркивает, насколько сильно NASA теперь зависит от распределённой сети подрядчиков и партнёров, разбросанных по всей стране. Если раньше космическая программа ассоциировалась с мысом Канаверал и Хьюстоном, то сегодня критически важные компоненты создаются в промышленных парках Среднего Запада. Юго-запад Огайо, где исторически сильны машиностроение и авиация, оказался естественной точкой роста для космических технологий.

Rocketdyne в Мейсоне — лишь один из примеров. Но именно здесь, судя по словам администратора NASA, решается, сможет ли агентство осуществить пилотируемый полёт к Марсу в обозримом будущем. Пока что все планы упираются в двигатели: химические ракеты слишком тяжелы и медленны для дальних экспедиций, а солнечные панели теряют эффективность вдали от Солнца. Ядерная энергия снимает оба ограничения, но требует многолетних испытаний и доводки. SR-1 Freedom — первый шаг на этом пути, и его успех или провал во многом определит темп всей марсианской программы.

Пока же в Мейсоне продолжают работать 350 человек, чьи руки и головы, возможно, уже через несколько лет отправят человечество дальше, чем оно когда-либо забиралось. И если всё пойдёт по плану, фраза о «следующем гигантском скачке» перестанет быть метафорой.