Когда мы говорим о морских катастрофах, первым делом всплывает «Титаник». Но по числу жертв он лишь на пятом месте. Куда страшнее трагедия, о которой почти не вспоминают за пределами Филиппин: гибель парома «Донья Пас» в декабре 1987 года. По разным оценкам, она унесла жизни более четырёх тысяч человек — и это в мирное время, в тихую погоду, всего за пару часов до Рождества.

Судно, которое возило вчетверо больше нормы

«Донья Пас» построили в Японии в 1963 году под именем «Химэури Мару». Тогда это был скромный паром на 608 пассажиров. В 1975-м его продали филиппинской компании Sulpicio Lines, переименовали — и началась совсем другая жизнь. Тоннаж 2 602 тонны, длина 93 метра, скорость 18 узлов. По документам судно могло принять 1 518 пассажиров и 66 членов экипажа. На деле же его загружали до отказа: в рейс набивалось до 4 500 человек. Паром ходил по маршруту Манила — Таклобан — Катбалоган и обратно, принося владельцам солидную прибыль. О безопасности думали в последнюю очередь.

20 декабря 1987 года «Донья Пас» вышла из Таклобана в Манилу. Филиппинцы по традиции ехали в столицу на новогодние каникулы — к родным, друзьям, подальше от островной глуши. Настроение было праздничным. Никто не знал, что этот рейс станет последним.

Восемь минут, которых не было

Около десяти вечера в районе острова Мариндуке паром столкнулся с танкером «Вектор». Удар был такой силы, что оба судна разломились пополам. В трюмах танкера находилось 8 800 баррелей бензина, сырой нефти и спирта — всё это мгновенно воспламенилось. Море превратилось в огненный ад. На «Донье Пас» погас свет, и началась паника.

Выживший пассажир Пакито Осабель вспоминал: «Ни матросы, ни офицеры не реагировали. Все требовали жилеты и шлюпки, но их не было. Шкафчики с жилетами оказались заперты, ключей не нашли. Шлюпки сбрасывали в воду без подготовки. Царили хаос и бардак». Люди прыгали за борт, хотя знали: вода кишит акулами. Но пламя казалось страшнее.

Следствие позже назовёт вероятную причину: паромом управлял неопытный ученик матроса. Однако главная трагедия разыгралась не от столкновения, а от того, что было после.

Огонь на воде и восемь часов тишины

Спасатели прибыли лишь через 16 часов после катастрофы. Сначала морское начальство восемь часов не знало о случившемся, потом ещё восемь собиралось. К месту аварии подошли лодки, катера, рыбацкие баркасы — но не для спасения. Они подбирали тела. Из воды вытащили 26 человек: 24 пассажира «Доньи Пас» и двух матросов с «Вектора». У многих были сильные ожоги — не от огня на борту, а от горящей нефти, растёкшейся по поверхности моря.

Официально компания заявила, что на пароме находилось 1 493 пассажира и 58 членов экипажа. Но уже на следующий день выжившие рассказали: судно сделало четыре остановки, и на каждой загружались новые люди. По их оценкам, на борту было от трёх до четырёх тысяч человек. Люди сидели в коридорах, подсобках, по трое-четверо на одной койке. На пятый день спасательных работ подняли ещё 21 тело — и только один погибший значился в списках по билету. Остальные были «зайцами».

Дилемма без выбора

В кромешной тьме, после столкновения, толпа ринулась к выходам на ощупь. В давке погибли сотни, если не тысячи. Те, кто выбрался на палубу, видели: море горит. Нефть из пробоины «Вектора» растеклась и вспыхнула. Оставалось либо сгореть на пароме, либо прыгать в кипящую воду. Многие выбирали воду. Другие оставались на борту, вглядываясь в горизонт в надежде на помощь. Из коридоров доносились крики тех, кому в давке переломали конечности, — они не могли двигаться и заживо горели или задыхались в дыму. «Донья Пас» держалась на плаву два часа, умножая мучения.

К утру пролив Таблас был усеян тысячами обгоревших тел. Правительство Филиппин официально признало гибель 1 583 человек. Но специалисты, опираясь на свидетельства и число «неучтённых» пассажиров, называют цифру в 4 341 погибшего. Это самая крупная морская катастрофа в мирное время — и одна из самых забытых.

Почему о «Донье Пас» почти не говорят? Возможно, ответ кроется в той самой цитате Анахарсиса: злой человек подобен углю — если не жжёт, то чернит. Трагедия обнажила не только халатность судовладельцев, но и коррупцию, попустительство властей, готовых закрыть глаза на перегруз, лишь бы паром приносил прибыль. Такие истории не любят вспоминать — они чернят репутацию. Но именно они напоминают: за каждой катастрофой стоит не только рок, но и чей-то злой умысел или преступное равнодушие.