В любом справочнике паразитов описывают как потребителей: они живут за счёт других организмов, ничего не давая взамен. Но что, если взглянуть на эту схему шире — и представить, что человечество уже давно играет роль донора для кого-то ещё? Некоторые исследователи феномена похищений людей пришельцами всерьёз говорят о том, что инопланетные существа методично кастрируют человечество — и делают это с помощью имплантатов, внедряемых в тела похищенных. В такой картине уже не мы — хозяева планеты, а лишь порабощённый вид, чей репродуктивный потенциал кто-то целенаправленно подрывает.

Среди множества рассказов о похищениях самые тревожные — те, где похитители пытаются создать «гибридное» потомство. Якобы цель этих экспериментов — вывести гуманоидов, способных стать мостом между человеческим обществом и обществом «других». Эта «программа скрещивания» с её пугающим, а порой и эротическим подтекстом стала центральной темой книг таких авторов, как Дэвид Джекобс, Бадд Хопкинс и российский уфолог Геннадий Белимов. Они утверждают, что НЛО — не просто загадочные огни в небе, а транспортные средства, которые похитители используют для своих задач. Но откуда они прилетают? Мы привыкли думать, что с далёких планет или чужих галактик. А что, если базы пришельцев расположены гораздо ближе — под землёй или на дне океана, прямо у нас под боком?

Особое место в этих теориях занимают «серые» — вездесущие существа, которые, как считается, и воруют людей. Согласно одной из версий, они страдают от генетической болезни, лишившей их способности к естественному зачатию, и их единственная надежда на выживание — вливания человеческой ДНК. Звучит как сюжет фантастического триллера, но именно такую картину рисуют некоторые уфологи. Однако критики находят в ней массу изъянов. Генетики поднимают идею на смех: говорить о генетической совместимости человека и инопланетянина — примерно то же самое, что пытаться успешно скрестить человека с насекомым. Правда, недавние прорывы в трансгенной инженерии показывают, что искусственно можно добиться и невозможного, но вряд ли это аргумент в пользу гипотезы.

Есть и более фундаментальная логическая проблема. Мы предполагаем, что пришельцы на тысячи лет опережают нас в развитии — иначе как бы они совершали межзвёздные путешествия или мгновенно проходили сквозь пространство-время? Цивилизация такого уровня почти наверняка владела бы генной инженерией, намного превосходящей нашу. Даже если представить общество, опередившее нас всего на несколько сотен лет, оно, скорее всего, уже освоило бы основы нанотехнологий и сочло бы насильственное изъятие яйцеклетки или спермы у похищенных людей безнадёжно устаревшим методом. Зачем высокоразвитым существам полагаться на столь примитивные и рискованные процедуры, когда можно решить генетические проблемы иначе? Вопрос повисает в воздухе — и пока ответа на него нет.

Андре Моруа и паразиты: неожиданный угол зрения

Андре Моруа однажды заметил: «Самыми любимыми женщинами были те, которых возлюбленные...» — и эта недосказанность, пожалуй, перекликается с тем, как мы воспринимаем «других». В любом справочнике паразиты описаны как потребители, живущие за счёт других организмов. Но что, если перенести эту модель на отношения между людьми и теми, кого мы привыкли называть пришельцами?

Криптоземная гипотеза: соседи, а не гости

Всё чаще звучит мысль, что «пришельцы» — по крайней мере, некоторые их расы — вовсе не прибывают из далёких звёздных систем. Они могут оказаться нашими близкими соседями, фактически связанными с нами общей территорией. Их частые намёки на космос — вроде знаменитой «карты звёздного неба», показанной Бетти Хилл, — возможно, лишь уловка. Уловка, рассчитанная на наше коллективное увлечение «космическими посетителями» и призванная отвлечь поиски от собственного дома, направив их в космические высоты. А настойчивый генетический интерес «пришельцев» к землянам лишь подтверждает: они — издавна связанный с нами родственный вид.

Не все контактёры, рассказывающие о встречах с доброжелательными и похожими на нас инопланетянами, были обманщиками или чудаками. Вполне вероятно, что некоторые действительно сталкивались с подлинными «другими». Тот факт, что они впервые явились как космические путешественники вскоре после создания ядерного оружия, на первый взгляд противоречит версии об их земном происхождении. Но так ли это? Если бы вы тайно жили среди дикарей и видели, как те получают всё более разрушительное оружие или вот-вот уничтожат территорию, где находитесь и вы, — у вас наверняка возник бы соблазн вмешаться. Однако ради собственной безопасности вы предпочли бы сделать это, не выдавая своего существования, но каким-то образом донося свою мысль до этих самых дикарей.

Манипуляции с восприятием: химия и гипноз

Если мы делим планету с местными «другими» — а версия их земного происхождения кажется не менее здравой, чем внеземная гипотеза, — то, вероятно, численно мы их превосходим. Им приходится жить на периферии нашего восприятия и, возможно, использовать методы, схожие с недавними прорывами в создании интерфейсов для мыслящих машин и «контроля над разумом». Подозрительно, что очень многие контакты с инопланетянами сопряжены с применением химикатов и игл, вставляемых в голову жертвы. Иногда похищенных заставляют пить тошнотворные напитки перед разговором с «экипажем» или показывают образы, которые могут быть частью психоделической «обработки». Иными словами, пришельцы — земные или внеземные — явно предпочитают изменять наше восприятие реальности. Нас как бы вынуждают участвовать в контактах, лишая роскоши доверять собственным чувствам.

Но как это согласуется с популярным образом бесстрастных инопланетных учёных, которым нет дела до наших чувств? Тех, кто, по-видимому, заботится о земных делах и сочувствует нам не больше, чем лаборант — подопытным крысам? А постгипнотические команды, приказывающие забыть пережитое? Почему эти заградительные барьеры сплошь и рядом удаётся «сломать» с такой лёгкостью? Возможно, потому, что мы имеем дело не со звёздными инопланетянами, а с кем-то ближе и проще. Кем бы ни были эти «другие», их владение психическим «словарём» поражает.

НЛО и феномен похищения, без сомнения, связаны. Но это совсем не похоже на прагматичный «сбор генетического урожая». Откуда у «инопланетян» этот человеческий аспект? И что это предвещает?

Генетическая жатва: ремонт или вытеснение?

Мак Тоннис в статье «Гибриды людей с пришельцами?» высказал точку зрения, которая оставляет тревожную перспективу: по крайней мере одно криптоземное сообщество на нашей планете страдает от изнуряющего генетического синдрома. Похоже, «другие» — отчаянные, но здравомыслящие существа, десятилетиями собирающие «жатву» с нашего населения для долгосрочного генетического ремонта своих собратьев. Это не обязательно подразумевает преступные намерения: окажись мы в подобной ситуации, почти наверняка действовали бы так же, предпринимая неприятные и утомительные меры ради анонимности.

Но у этой версии есть и другие, не менее сложные аспекты. Что, если «они» озабочены не только своей неспособностью к деторождению, но и нашей сверхспособностью? Нас на планете много. Что, если им тесно рядом с нами? Тогда полное уничтожение или строгое ограничение нашей способности к размножению могло бы решить многие проблемы загадочного сообщества. Если мы делим планету с другой продвинутой цивилизацией, не исключено, что она ведёт против нас «партизанскую войну», в том числе генетическими методами. Не для этого ли они занимаются гибридизацией? Куда деваются младенцы, которых пришельцы нередко крадут из чрева женщин на третьем или четвёртом месяце беременности? Как и где используются гибриды? Неужели они нужны «другим» в таком громадном количестве? Ради чего?

Паразитическая модель: симбиоз или хищничество?

Что, если «другие» пытаются потеснить, а потом и вовсе вытеснить нас как биологический вид? Не военными мерами или уничтожением Земли — ведь им самим здесь жить, — а мирно, исподволь. Тогда, как говорится, «всякое лыко в строку»: и рост числа импотентов, и женское бесплодие, и СПИД, и однополые браки, и то, о чём уже с тревогой говорят генетики и демографы — истощение, ослабление и угроза полного вымирания мужской Y-хромосомы. Если мы и «другие» действительно сосуществуем на одной планете, это может быть симбиоз, выгодный обеим сторонам, а может — позиция «хищник-жертва». Теория о том, что НЛО паразитирует за счёт человечества, выглядит пугающе, но она вполне реальна. В конце концов, человек сам использует множество биологических видов для выживания: мы разводим генетически изменённых свиней, чтобы затем брать у них сердца для пересадки. Возможно ли, что инопланетные существа поступят с нами примерно так же?

Кстати, мы уже писали о случаях, когда люди утверждали, что годами обходятся без еды и воды, — например, в материале 30 тысяч людей живут без еды — и это не анорексия. Там тоже возникал вопрос: не скрывается ли за этим нечто, выходящее за рамки привычной биологии?

Мы часто думаем о паразитах как о чём-то примитивном — о потребителях, которые живут за счёт других, не давая ничего взамен. Так их описывают справочники, и с биологической точки зрения это верно. Но если отойти от учебников и посмотреть на человеческие отношения, метафора паразитизма обретает неожиданную глубину. Андре Моруа однажды заметил: «Самыми любимыми женщинами были те, которых возлюбленные...» — и в этой незаконченной фразе скрыта ирония, которую легко спроецировать на симбиоз в природе.

В природе граница между паразитизмом и взаимовыгодным сотрудничеством порой размыта. Взять хотя бы водоросли, живущие в яйцах саламандры. Казалось бы, чужеродный организм внутри зародыша должен вызывать отторжение, но вместо этого водоросли снабжают эмбрион кислородом, а их ДНК передаётся по наследству. Это не захватчик, а полноправный партнёр — и кто здесь на самом деле «потребитель», ещё вопрос.

Моруа, конечно, говорил не о саламандрах. Его афоризм — о странной механике привязанности: мы сильнее всего тянемся к тем, кто, возможно, берёт больше, чем отдаёт. И эта динамика прослеживается не только в любви, но и в том, как мы интерпретируем загадочные явления. Скептики часто называют веру в паранормальное интеллектуальным паразитизмом — мол, люди «питаются» иллюзиями вместо фактов. Но что, если в этой связи есть скрытая выгода для обеих сторон?

Вспомним историю о лужах, которые появлялись сами собой в доме пожилой пары. Сантехник разводил руками, соседи шептались о духах, а исследователи из CICAP заподозрили вполне земного шутника. Им оказалась девочка, которая тайком разливала воду и моющее средство. Её «паразитирование» на страхах взрослых создало маленькую домашнюю легенду — и, как ни странно, сплотило окружающих в попытке разгадать тайну.

Так и в биологии: паразит не просто истощает хозяина, он меняет его поведение, заставляет адаптироваться, иногда даже эволюционировать. Иммунная система учится распознавать угрозы, а в некоторых случаях, как с водорослями, «враг» становится незаменимым. Моруа, вероятно, имел в виду, что любимыми становятся те, кто сумел стать необходимым — пусть даже ценой нашего собственного покоя. И это перекликается с тем, как мы относимся к необъяснимому: мы одновременно боимся и ищем его, потому что оно заполняет пустоту, которую рациональность оставляет зияющей.