В 1991 году американское телешоу «20/20» решило показать то, от чего обычно отводят глаза: прямой эфир, крупный план, и на площадях перед камерами католические священники изгоняют бесов из женщины. Она кричит, её рвёт, она грозит кулаками и хриплым голосом выкрикивает непристойности — кажется, сам Люцифер вместе с Намброфом, Бечетом, Наштаротом и Набамом не хочет покидать тело. Зрелище получилось настолько диким, что после трансляции женщине снова понадобились психиатры. Но сама практика, ради которой всё это затевалось, старше любой телевизионной сенсации на тысячи лет.

Экзорцизм — изгнание злых духов — жив и сегодня, причём в самых разных культурах и религиях. Суть его, если отбросить мистический флёр, проста: человека, который бьётся в припадках или впадает в транс, считают одержимым демонами и пытаются освободить заклинаниями, молитвами и обрядами. Проводит ритуал специально подготовленный священник-экзорцист или знахарь — фигура, уходящая корнями в ветхозаветные времена.

От Ветхого Завета до малых орденов

Христианская церковь ввела практику изгнания демонов очень рано, и в Ветхом Завете она уже была известна. Экзорцисты когда-то составляли один из четырёх малых орденов Церкви — не просто «специалисты по бесам», а часть церковной иерархии. Их главными инструментами были литания, молитвы, возложение рук и повторение слов Иисуса, который, как считалось, уже «изгнал мириады злых духов».

Но никакой обряд не начинается с порога. Первая забота экзорциста — точно определить, каким образом демон вселился в тело. И здесь начинается почти детективная работа, где ошибка может стоить слишком дорого.

Допрос с пристрастием: имя, число, причина

Главное правило экзорциста звучит как предупреждение на двери в бездну: никогда не призывать на помощь самого Дьявола. Причина проста — он не скажет правды, даже если ему грозит изгнание. Поэтому диалог с демоном превращается в осторожный допрос.

Убедившись, что демон действительно засел в теле верующего, экзорцист должен спросить его имя — не из любопытства, а потому что знание имени даёт власть. Затем выяснить, сколько их вообще вселилось в несчастного. Потом — причину появления и, по возможности, точное время проникновения. Только собрав эти сведения и сделав окончательный вывод, экзорцист может приступать к самой процедуре.

А процедура эта далека от тихих молитв. В распоряжении экзорциста есть особое руководство — «Литания площадной ругани». Название говорит само за себя: демона полагается всячески поносить, оскорблять, сквернословить. Его называют свиньёй, шелудивым псом, диким зверем, раздутой жабой, вшивым свинопасом — и одновременно обращаются к Богу с просьбой вогнать демону в череп гвоздь и вбить его поглубже тяжёлым молотком. Словесная атака должна быть столь яростной, чтобы дух не выдержал и покинул тело.

Кнут для беса

Иногда слов не хватало, и тогда в Римско-католической церкви прибегали к более ощутимым мерам — самобичеванию или порке. Правда, умеренной: ровно настолько, чтобы напугать демона и заставить его выскочить, но не причинить женщине сильной физической боли. Тонкий расчёт: удары должны быть оскорбительными для духа, но не мучительными для тела.

Телевизионный экзорцизм 1991 года показал, как далеко это может зайти. На глазах у миллионов зрителей из женщины изгоняли сразу пятерых демонов с именами, достойными апокрифов: Люцифер, Намброф, Бечет, Наштарот и Набам. Жертва кричала, угрожала, говорила грубым голосом — классические признаки одержимости в глазах верующих. Но финал оказался прозаичным: после шоу женщина вновь обратилась к психиатрам. Где заканчивается демон и начинается болезнь — вопрос, на который даже «Литания площадной ругани» не даёт ответа.

Кстати, тема духов и их контакта с живыми не ограничивается христианским экзорцизмом. Совсем иной подход — когда духов не изгоняют, а зовут в гости, — мы видели в мексиканском Дне мёртвых, где умерших встречают пирами и танцами. Об этом у нас был материал «Мертвецы приходят на текилу: три дня, когда Мексика зовёт духов» — там духи возвращаются не для борьбы, а для праздника.

Практика экзорцизма, пришедшая из глубины веков, сегодня балансирует между верой, театром и клинической картиной. И пока одни священники осыпают демонов проклятиями, а другие — ведут одержимых к врачам, древний вопрос остаётся без окончательного ответа: кто же на самом деле говорит грубым голосом внутри человека — падший ангел или расстроенный рассудок?