На границе Франции и Швейцарии, глубоко под землёй, готовились запустить машину, способную заглянуть в первые мгновения Вселенной. Большой адронный коллайдер — самый мощный ускоритель частиц в истории — должен был начать работу 9 июля 2008 года. Но в последний момент эксперимент отложили на месяц.

Что же произошло? Официально — техническая заминка. Однако за кулисами этого переноса тлел страх, который трудно назвать беспочвенным: двое американцев, Уолтер Вагнер и Луис Санчо, подали в суд на Европейскую организацию по ядерным исследованиям (CERN). Их иск, направленный в гавайский федеральный окружной суд, звучал как сценарий фильма-катастрофы: запуск коллайдера, по мнению истцов, грозил уничтожением всей планеты.

Машина, которая ищет начало времени

Сам коллайдер — инженерное чудо, сравнимое разве что с космическими проектами. Представьте кольцевой туннель длиной 26,7 километра, проложенный на глубине 100 метров под живописными ландшафтами Франции и Швейцарии. Внутри этого кольца протоны разгоняются почти до скорости света, а затем сталкиваются лоб в лоб с энергией 14 тераэлектронвольт. Для сравнения: это в миллионы раз горячее, чем в центре Солнца.

Зачем такие крайности? Учёные надеются воссоздать условия, царившие через доли секунды после Большого взрыва. Конечно, полной аналогии не будет: реальное рождение Вселенной происходило в отсутствие самого пространства, а здесь у нас есть лаборатория, детекторы и кофе-машины. Но даже такого «усечённого» воспроизведения достаточно, чтобы ответить на фундаментальные вопросы. Откуда взялась масса? Почему материя вообще существует? И где прячется та самая частица, которую прозвали «бозоном Хиггса»?

Этот бозон — последний недостающий кирпичик в Стандартной модели физики элементарных частиц. Если его найдут, теория подтвердится. Если нет — учебники придётся переписывать.

Чёрные дыры в подвале Европы

Но вернёмся к страхам. Главный ужас, который рисовали противники коллайдера, — рождение микроскопических чёрных дыр. По некоторым расчётам, столкновения протонов могли бы породить объекты с такой гравитацией, что они начали бы засасывать всё вокруг. Сначала сам коллайдер, потом Женеву, затем — всю Землю.

Физики из CERN не отмахивались от этой гипотезы. Они честно признавали: да, теоретически такие дыры возникнуть могут. Но тут же добавляли успокоительный довод: время их жизни будет настолько ничтожным, что поглотить они ничего не успеют. Квантовые эффекты заставят их испариться почти мгновенно, задолго до того, как они доберутся до первого атома вещества.

Однако гарантий никто дать не мог. И вопрос, который висел в воздухе, был прост: а что, если «неконтролируемые физические процессы» всё-таки выйдут из-под контроля? Что, если испарение чёрных дыр — лишь красивая теория, а реальность окажется иной?

Судья, который не стал концом света

Иск Вагнера и Санчо — не просто курьёз. Это редкий случай, когда научный эксперимент пытались остановить через суд, причём с аргументацией, достойной научной фантастики. Истцы требовали запретить запуск до тех пор, пока не будет доказана его полная безопасность. Парадокс в том, что доказать абсолютную безопасность в физике невозможно — всегда остаётся место для неизвестного.

Суд, впрочем, не стал вникать в тонкости квантовой гравитации. Иск отклонили по процессуальным основаниям, и подготовка к запуску продолжилась. Но сам факт такой тяжбы показал: грань между передовой наукой и первобытным страхом перед неведомым порой тоньше, чем кажется. Мы словно заглядываем в бездну и надеемся, что бездна не заглянет в нас.

Любопытно, что эта история перекликается с другими случаями, когда человеческий разум, пытаясь проникнуть в тайны мироздания, сталкивался с собственными демонами. Мы уже рассказывали, как метеориты создали в лаборатории основу для ДНК — не такую, как на Земле, и там тоже речь шла о воссоздании условий, далёких от привычных. Но если там учёные искали истоки жизни, то здесь — истоки самой материи.

Что случилось на самом деле?

А коллайдер всё-таки запустили. Чуть позже, с осторожностью, под пристальным вниманием прессы и скептиков. Чёрные дыры не появились — по крайней мере, такие, которые можно было бы заметить. Бозон Хиггса нашли спустя несколько лет, в 2012 году, и это стало триумфом.

Но тот месячный перенос в июле 2008-го остался в памяти как момент, когда наука на мгновение замерла перед лицом собственного творения. Не из-за технической неисправности — хотя и она, безусловно, сыграла роль. А из-за осознания: мы играем с силами, которые не до конца понимаем. И пусть большинство физиков были уверены в безопасности, абсолютной уверенности не было ни у кого.

Возможно, в этом и есть суть настоящей науки: двигаться вперёд, не имея всех ответов. Запускать машины, которые могут открыть новую физику — или подтвердить наши худшие опасения. И помнить, что даже самый строгий расчёт иногда даёт сбой, когда сталкивается с хаосом реального мира.

А что касается цитаты Хичкока, с которой начиналась та давняя заметка, — «Я всегда говорил, что женщина должна быть как хороший фильм…» — то она осталась загадочным эпиграфом. Возможно, редакторы ufolog.ru намекали, что и коллайдер должен быть как хороший триллер: держать в напряжении до самого конца.