Александр Дюма-сын однажды заметил: «Искусство требует или уединения, или нужды, или страсти». Как ни странно, эта мысль перекликается с недавним открытием антропологов: оказывается, нужда способна менять не только дух, но и саму плоть — в буквальном смысле перекраивая человеческий скелет.

Группа учёных из Института археологии РАН провела палеоэкологическое исследование останков древних людей и пришла к выводу, который переворачивает привычные представления о «благородной» внешности. Изначально, как выяснилось, все Homo sapiens были широкими в кости. Тонкокостность же, которую в более поздние эпохи могли считать признаком аристократизма, на деле оказалась следствием хронического недоедания в детстве.

Скелет как летопись голода

Материал для анализа копился десятилетиями: археологические раскопки с 1940-х годов дали в руки учёных огромный массив костных останков. Сравнивая их, антропологи заметили любопытную закономерность: тонкая кость вовсе не была врождённой чертой избранных. Когда ребёнок в период роста систематически недополучает питательных веществ, организм начинает экономить ресурсы и забирает строительные белки из костной ткани. В результате кости истончаются. Если такой сценарий повторяется из поколения в поколение, признак закрепляется генетически. Так что обладатели «утончённого» сложения — это потомки тех, кто в детстве знал голод не понаслышке.

Неолитическая ловушка

Когда же произошёл этот эволюционный сдвиг? Исследователи указывают на эпоху неолита — примерно VI–III тысячелетия до нашей эры. Именно тогда человек перешёл от охоты и собирательства к оседлому земледелию. Переход этот, даровав человечеству стабильность в долгой перспективе, поначалу обернулся жестоким кризисом. Земледелец оказался привязан к своим полям: за посевами нужно было постоянно ухаживать и охранять их. Уйти далеко, чтобы заняться собирательством или охотой, он уже не мог. Вся жизнь теперь зависела от урожая, а в неурожайные годы наступал массовый голод. Дети, выраставшие в таких условиях, неизбежно становились тонкокостными. Через несколько поколений, когда оседлые общины научились накапливать запасы и вести натуральный обмен, этот признак уже прочно закрепился в наследственности. Так кризисный период человеческой истории оставил свой след буквально в каждом из нас.

Кстати, если вас завораживают подобные метаморфозы человеческой природы, загляните в наш материал о фермах, войнах и рабах у муравьёв — там эволюционные ловушки принимают совсем уж причудливые формы. А если тянет к размышлениям о том, как внешние обстоятельства перекраивают восприятие реальности, возможно, вам будет интересна история о дежавю и сбоях в мозге.