Зимой Арктика снова напоминает о себе не только морозами и полярной ночью, но и растущей озоновой дырой. Прошлая зима вошла в историю наблюдений: за первые три месяца 2011 года над Северным полюсом образовалась дыра площадью около двух миллионов квадратных километров, которая к весне уничтожила более 80% озона на высоте 18–20 километров. По масштабу она сравнялась с антарктической — явлением, которое долгое время считалось главной озоновой угрозой планеты. Ученые забили тревогу, экологи подняли транспаранты, но климатологи на этот раз не спешили винить во всем промышленность. Причина аномалии, по их мнению, оказалась куда прозаичнее — и одновременно сложнее.

Рекордная дыра: что произошло над Арктикой

Сезон 2011 года начался с резкого охлаждения стратосферы. Именно это, в сочетании с солнечным ультрафиолетом, запустило цепную реакцию разрушения озона. В обычных условиях полярные вихри изолируют холодный воздух, создавая идеальную среду для химических реакций с участием хлорфторуглеродов — тех самых фреонов, которые десятилетиями накапливались в атмосфере. Но прошлой зимой процесс пошел слишком быстро. Специалисты признавали: климатические изменения и промышленные выбросы могли подтолкнуть рост дыры, но главным спусковым крючком стала аномально низкая температура.

К концу весны озоновый слой восстановился — как это обычно и происходит в полярных регионах с приходом солнца и разрушением вихря. Однако за несколько месяцев дыра успела попутешествовать. В начале апреля 2011 года она накрыла Русский Север и даже прошлась над Москвой. 3–4 апреля солнце над столицей было особенно ярким, но жалоб на избыток ультрафиолета не поступало. Специалисты объясняют это просто: в России в целом не хватает ультрафиолетовой радиации, и ее кратковременное повышение скорее компенсирует хронический дефицит, чем угрожает здоровью.

Хрупкий щит: чем опасно истончение озона

Озоновый слой — не просто абстрактная «защита» от ультрафиолета. Его колебания меняют тепловой баланс атмосферы, влияют на глобальную циркуляцию воздуха и могут провоцировать экстремальные погодные явления. Заведующий отделом исследований состава атмосферы Института физики атмосферы Николай Еланский предупреждает: сбои в этой циркуляции способны привести к каскаду климатических сюрпризов — от засух до наводнений. И если озоновая дыра над Арктикой станет постоянным явлением, а не сезонным, последствия затронут далеко не только полярников.

Пока же сезонный характер арктических дыр успокаивает: они возникают зимой и затягиваются к лету. Но даже временное истончение озона на 80% — это серьезный звонок. Правда, звонок этот звучит уже не первое десятилетие, и реакция на него далеко не однозначна.

Кто виноват: промышленность или природа

Традиционно главными подозреваемыми в деле озоновых дыр выступают фреоны — хлорфторуглероды, которые используют в холодильниках, аэрозолях и авиации. Эти соединения способны жить в атмосфере от 50 до 1500 лет, постепенно разрушая озон. Монреальский протокол 1987 года обязал страны сокращать их производство, и результаты впечатляют: с 1986 года выбросы фреонов упали с 1,1 миллиона тонн до 160 тысяч тонн в 2006 году. Однако озоновый слой как разрушался, так и продолжает разрушаться — и восстанавливаться.

Это заставляет задуматься: насколько человек вообще виновен в появлении дыр? Еще в 1975 году председатель компании DuPont назвал теорию разрушения озона «научной фантастикой и вздором». Спустя десятилетия его скепсис не выглядит совсем уж беспочвенным. Первые наблюдения за озоновым слоем начались лишь в середине 1950-х, и за это время дыры возникали и затягивались без всякой катастрофы — несмотря на бурный рост промышленности, ядерные испытания и тысячи самолетов в небе. Вулканы и цунами сотрясают планету куда сильнее, чем заводские трубы, и их влияние на атмосферу может быть значительнее.

Экология или экономика: подоплека запретов

Споры вокруг озоновых дыр давно вышли за рамки чистой науки. Монреальский протокол отказались подписывать Китай и Индия — для их экономик переход на безопасные технологии оказался неподъемно дорогим. Перевод промышленности на экологические рельсы требует миллиардов, и не все страны готовы жертвовать развитием ради гипотетической угрозы. Есть мнение, что экологические ограничения — это еще и инструмент конкурентной борьбы: заставить других сокращать производство, пока сам ищешь лазейки.

Так или иначе, ведущие державы сокращают выбросы. Но связь между усилиями и состоянием озонового слоя остается неочевидной. Климатологи говорят о сезонном характере дыр, о решающей роли температуры и циркуляции. Получается, что озоновая паника, возможно, раздута сильнее, чем того требуют факты.

Без паники: уроки прошлой зимы

Арктическая дыра 2011 года напугала многих, но к лету от нее не осталось и следа. Озоновый слой восстановился — как восстанавливался прежде. Утверждения, будто отсутствие озона над Арктикой оставит без защиты от ультрафиолета жителей России и Европы, оказались мифом. Да, за изменениями надо следить, но пока природа демонстрирует удивительную способность к самовосстановлению. А значит, бояться каждой зимней дыры не стоит — по крайней мере, до тех пор, пока она не станет постоянной.

Вопрос лишь в том, сумеем ли мы вовремя заметить грань, за которой сезонное явление превратится в хроническую болезнь атмосферы. И не окажется ли к тому моменту, что наши усилия по спасению озона были направлены не на ту угрозу.