Анри Пуанкаре однажды заметил: «Математика — это искусство называть разные вещи одним и тем же». Наука не стоит на месте, но есть явления, которые даже при нынешнем уровне знаний не поддаются объяснению. Одно из них — загадочная болезнь, известная как болезнь Жарова. Её назвали по имени русского доктора, который первым описал этот странный недуг, работая с баранами, погибшими от ядерных взрывов.

Люди, находившиеся вблизи эпицентра ядерного взрыва, вдруг переставали разговаривать, двигаться и даже дышать. Выглядело это так, будто человек умер. Несчастного начинали готовить к погребению, но через двое-трое суток «покойник» открывал глаза и возвращался к обычной жизни. Доктор Жаров спас не одну жизнь, но факт существования болезни долгие годы скрывали от широкой общественности. Даже после Чернобыльской катастрофы, самой страшной в истории, власти утаивали масштаб опасности. Неудивительно, что о болезни Жарова мы знаем крайне мало. В открытом доступе — лишь воспоминания людей, переживших нечто подобное.

«Рассыпался и склеился»: свидетельство с полигона

Самые подробные записи оставил Сергей Андреевич Алексеенко. С 1953 по 1956 год он служил военным строителем на Семипалатинском ядерном полигоне. Его задачей было восстанавливать инженерные сооружения, разрушенные ядерными взрывами. В июне 1953 года Алексеенко получил предписание отбыть в одну из строительных организаций полигона. Все объекты были зашифрованы, и расспрашивать начальство не полагалось. Он знал лишь, что попал в «хозяйство Климова».

Первым объектом Алексеенко на Берегу — так называли базовый городок испытателей «изделий» Бороды — стала хлебопекарня. Позже он узнал, что Бородой именовали академика Игоря Васильевича Курчатова, чья деятельность была строго засекречена. Вместе с напарником Николаем Масленниковым Алексеенко занялся проверкой трассировки первой линии обороны и размещением блиндажей. Во время работы к ним подошёл рабочий и сообщил: «Иванов „рассыпался“: пару раз копнул и потерял сознание».

Алексеенко ничего не понял. Он знал, что на ядерных объектах выдерживает не каждый: организм даёт сбои — кровь горлом, диарея, рвота. Это были последствия лучевой болезни, о которой начальство старалось не распространяться. Но с симптомами, как у Иванова, Сергей Андреевич не сталкивался никогда. Он решил сам посмотреть, что случилось. Иванов лежал в траншее без чувств. Масленников прыгнул в траншею, проверил пульс и распорядился: «Слабый пульс есть. Берите плащ-палатку и несите в медицинский кабинет. Попросите доктора, чтобы никаких уколов не делал. Как рассыпался — так и склеится».

Новичок Алексеенко был озадачен. Что значит «рассыпался» и «склеится»? Человек же не фарфоровая ваза! Он несколько раз заходил проведать рабочего. Тот пролежал без сознания два дня. А на третий действительно «склеился» — встал и спросил доктора: «Где моя лопата?»

Алексеенко пристал к Масленникову с расспросами. Оказалось, что все, кто работает в «поле» — вблизи ядерного полигона, — могут заболеть болезнью Жарова. Особенно часто недуг настигает почему-то в жару. Все, кто испытал это, говорят, что чувствуют приближение обморока — тебя будто выключают. Земля уходит из-под ног, сознание мутнеет, перед глазами яркая вспышка — и всё, ты вырубаешься.

Личный опыт: «окунуло в море света»

Прошло три года, и Сергей Андреевич Алексеенко сам испытал «прелести» «рассыпания». Вот как он это описывал: «В августе 1956 года я оказался на Байконуре. До поры до времени с проявлениями болезни Жарова не сталкивался. Я уж было подумал, что эта зараза цепляется к людям только на Семипалатинском полигоне. И вдруг в один не самый прекрасный день сам стал её жертвой».

12 августа его неожиданно вызвали в комиссию по расследованию диверсии на некоторых сооружениях. На двух автомашинах они въехали в «поле» с тылового КП. На сооружениях предстала странная картина: побитая аппаратура, порезанные кабельные разводки. Старший группы, Леонов, всё время посматривал на часы и торопил. Наконец собрались возле машин перекурить. Алексеенко и Леонов, некурящие, стояли у второй машины. Сергей Андреевич, наклонившись, чертил палочкой на песке схему. «Вдруг что-то вспыхнуло, и нас окунуло в море света, земля под ногами на мгновение стала зыбкой, я четко увидел плавающие в ослепительном свете собственные мозги — казалось, наблюдаю их со стороны. Затем раздался невероятный грохот, и ударная волна обрушила шквал пыли и мелких камешков: по ногам точно серпом резанули — остро и больно! А дальше — темнота».

Позже Алексеенко рассказывали, что он пробыл без сознания два дня. Когда пришёл в себя, никаких неприятных симптомов не испытывал. Он был уверен, что всё произошедшее — результат атомного взрыва, вблизи которого он оказался по воле случая. Но сослуживцы уверяли, что никаких взрывов не было. Выходит, его «догнала» та самая странная болезнь. Потом она приключилась с ним ещё раз.

Искривлённое пространство и другие миры

С тех пор Сергей Андреевич потерял покой и сон — ему очень хотелось узнать всё о болезни Жарова. По крупицам он собирал сведения из разных источников и кое-что выведал. Странный недуг настигает тех, кто работает вблизи атомных объектов. Ликвидаторы аварии на Чернобыльской АЭС признавались, что сталкивались с подобным феноменом, но в советские годы распространяться об этом строго-настрого запрещалось.

Впрочем, не только у нас, но и за границей велись исследования в этой области. Зарубежные учёные продвинулись дальше и предположили, что всему виной так называемое искривлённое пространство. Иными словами, параллельно с нашим миром существует множество других, где жизнь развивается по своим законам. Мало кто знает, что академик Андрей Дмитриевич Сахаров, как и Эйнштейн, многие годы посвятил космологии. Его труд «Многолистные модели Вселенной», опубликованный в 1969 году крайне малым тиражом, и другие статьи о свойствах искривлённого пространства практически недоступны широкому читателю. А ведь в них Сахаров признаёт, что наряду с наблюдаемой Вселенной существуют и другие, многие из которых обладают принципиально иными характеристиками.

Попасть туда можно, не совершая космического путешествия, — достаточно мощного энергетического воздействия. Такое часто возникает в особых местах, например на ядерных полигонах или атомных станциях. Но поскольку эти объекты закрыты для простых смертных, вряд ли тайну болезни Жарова удастся разгадать в ближайшее время. Однако предположение, что души — или астральные тела — тех, кто «рассыпался», побывали в другом измерении, остаётся пока что самым очевидным.