Видение из иного мира

В двух сотнях километров от Дели, на высоком берегу реки Джамны, стоит белокаменный мавзолей, чьё имя переводится с персидского как «Корона Моголов». Тадж-Махал — это не просто здание, а целый комплекс, где белый купол и стены окружены крепостной стеной и минаретами из красного песчаника. Его пропорции почти математически безупречны: в плане — квадрат со стороной 75 метров, и высота равна основанию. К мавзолею ведут дорожки, между которыми лежат бассейны; вода в них по мере приближения то отражает всё сооружение целиком, то выхватывает отдельные детали — словно играет с восприятием.

Над этим чудом работали местные зодчие вместе с художниками из Дамаска, садоводами из Константинополя и Самарканда. Внутренняя отделка потребовала лучших сортов мрамора — белого, реже жёлтого и чёрного, — а ещё перламутра, яшмы, агатов, изумрудов, аквамаринов, жемчуга и сотен других камней.

«Царица души»

Всё началось с женщины, которую звали Арджуманд Бано Бегум. В девятнадцать лет она стала второй женой принца Гурама, и хотя у того были другие жёны и множество наложниц, именно Мумтаз — «царица души» — завладела его сердцем безраздельно. Их любовь оказалась не просто романтичной: она прошла через скитания, когда принца преследовал собственный отец Джахангир, и через жестокую борьбу с братьями за трон. В 1627 году Гурам победил и принял титул Шаха-Джахана — «повелителя мира», а Мумтаз стала царицей Индии.

Шах обожал жену. Пышные приёмы, грандиозные праздники — всё в её честь. Без неё не начинали ни одной важной церемонии, ни один государственный акт не принимали. Мумтаз присутствовала на заседаниях совета, и с её мнением почти никто не спорил. Современник оставил её портрет — редкое нарушение исламского запрета на изображения людей и животных. Неизвестный художник сумел передать красоту белокожей персиянки, которую называли жемчужиной Востока.

Счастье оборвалось весной 1636 года: Мумтаз внезапно заболела. Перед смертью она попросила мужа позаботиться об их старшей дочери Джаханаре Бегум и взяла с него клятву — построить гробницу, достойную их девятнадцатилетней совместной жизни. Смерть «царицы души» потрясла Джахана.

Два дворца на разных берегах

Овдовевший шах приказал возвести мавзолей невиданной красоты. Ему представили множество проектов от лучших зодчих Востока; он выбрал работу индийского архитектора Истада Хана Эфенди. В Агру согнали двадцать тысяч человек — каменщиков, гранильщиков мрамора, ювелиров, разнорабочих. Мрамор везли из Макраны близ Джайпура, песчаник — из Сикри, самоцветы — со всей Индии, из Афганистана, Персии и Центральной Азии. Строительство длилось двадцать два года.

Выполнив наказ Мумтаз, Джахан задумал вторую, столь же грандиозную стройку — точно такой же мавзолей, но из чёрного мрамора, для самого себя, на левом берегу Джамны. По замыслу шаха обе гробницы должен был соединить высокий кружевной мост из чёрных и белых пород. Подготовительные работы уже начались, но плану не суждено было сбыться.

Пока шах занимался новым проектом, его сыновья воевали друг с другом. В 1658 году один из них, Аурангзеб, одержал победу, убил братьев, арестовал отца и заточил его в Красном форту вместе с дочерью Джаханарой Бегум. Последние годы Шах-Джахан провёл в мраморном дворце, который когда-то построил для Мумтаз, — оттуда он постоянно видел Тадж-Махал. Там же и умер 23 января 1666 года. Аурангзеб выполнил последнюю волю отца: на следующий день тело перевезли в Тадж-Махал и без церемоний похоронили рядом с Мумтаз.

Неразгаданный секрет

Мавзолей стоит один на берегу голубой Джамны, отражаясь в воде, и кажется видением из какого-то иного, более чистого мира. Русский философ Пётр Успенский, побывавший в Индии в начале XX века, заметил, что у Тадж-Махала есть секрет, который чувствуют все, но никто не может истолковать.

Историк и путешественник В. Руднев описывал это как магнетическое притяжение: можно часами смотреть на «сказочный призрак», возносящийся в лазурное небо. Освещённость мавзолея меняется, словно мираж: он светится изнутри и в зависимости от солнца становится то светло-розовым, то голубоватым, то нежно-оранжевым. Ночью при луне на фоне чёрного неба кажется ослепительно-белым. И только вблизи замечаешь тончайшие узоры, вытканные по мрамору, инкрустированные самоцветами блоки, которые будто просвечивают насквозь и излучают мерцающий свет.

Стены покрыты мозаикой — гирляндами цветов из драгоценных камней. Ветки белого жасмина из перламутра соседствуют с красным гранатовым цветком из сердолика и усиками лозы и жимолости, нежные олеандры выглядывают из зелени листвы. Каждый листик, каждый лепесток — отдельный изумруд, яхонт, жемчужина или топаз. Порой на одну цветочную ветку уходило до сотни камней, а таких веток на панелях и решётках — сотни. Смерть не разделила влюблённых, а подарила миру памятник, чей секрет, похоже, так и останется неразгаданным.

В центральном зале мавзолея стоят два саркофага из бело-розового мрамора с растительным орнаментом. Это кенотафы — символические надгробия. Настоящие захоронения скрыты внизу, в подземном сводчатом помещении, где царит сумрак. Гробницы Мумтаз и Шах-Джахана окружает резная мраморная ограда высотой около двух метров. Её украшают цветы — красные, жёлтые, синие — и зелёные гирлянды из переплетённых листьев и бутонов, вырезанных из камня.

В чём сила Тадж-Махала?

Почему мавзолей так неотразимо действует на каждого, кто его видит? Пётр Успенский, размышляя об этом, признавался: ни мраморные кружева, ни тонкая резьба, ни мозаичные цветы, ни даже трагическая судьба царицы сами по себе не объясняют этого впечатления. Что-то иное волновало его в Тадж-Махале. «Мне казалось, — писал он, — что загадка Тадж-Махала связана с тайной смерти, с той тайной, относительно которой, по выражению одной из Упанишад, „даже боги сначала были в сомнении“». Над гробницей, где покоится прах царицы, горит огонёк. Успенский почувствовал: именно здесь начало разгадки. Этот мерцающий свет — маленькая, преходящая земная жизнь, а сам Тадж-Махал — образ будущей, вечной жизни.

Строитель и его сын

Тадж-Махал появился в эпоху мусульманского завоевания Индии. Шах-Джахан, внук падишаха Акбара, был не только воином и правителем, но и тонким ценителем искусства и философии. Его двор в Агре притягивал выдающихся учёных и художников из Персии — тогдашнего культурного центра Западной Азии.

Сын Шах-Джахана, Аурангзеб (1658–1707), оказался полной противоположностью отцу. Суровый, замкнутый, аскетичный в вере, он ещё в юности осуждал дорогостоящие, на его взгляд, затеи правителя. Всю жизнь Аурангзеб провёл в военных походах, пытаясь удержать империю. Он поднял мятеж, обвинив отца в том, что тот растратил государственные доходы на мавзолей. Свергнутого Шах-Джахана заточили в подземную мечеть во внутреннем дворе крепости Агры. Там он провёл семь лет. Когда почувствовал приближение смерти, попросил перенести его в Жасминовый павильон — башню из кружевного