Средиземноморский красный коралл, бананы, кукуруза, куры и, возможно, сам исследователь — все они оставили свои генетические следы на Туринской плащанице. Новое метагеномное секвенирование образцов, взятых с реликвии ещё в 1978 году, раскрыло её многовековую биологическую историю, но так и не приблизило нас к разгадке её происхождения.

Пожалуй, ни один артефакт не вызывает столько споров, сколько Туринская плащаница. Я помню, как в 1989 году, будучи редактором Nature, я наблюдал за публикацией того самого «окончательного» радиоуглеродного датирования, проведённого командами из Оксфорда, Цюриха и Аризоны. Тогда они заявили о «неопровержимых доказательствах» средневекового происхождения льняной ткани — между 1260 и 1390 годами. Казалось, спор закрыт. Но не тут-то было.

В то же время Nature получила любопытную статью, предлагавшую объяснение слабого изображения на плащанице — того самого, которое некоторые считают отпечатком тела Христа, — как результата фотографического процесса. Статья была отклонена после рецензирования, и её автор Николас Аллен публично выражал своё негодование по этому поводу. Теории множились: Кристофер Найт и Роберт Ломас утверждали, что на ткани запечатлён лик Жака де Моле, великого магистра тамплиеров, после разгрома ордена французским королём Филиппом Красивым в 1312 году.

Следы на древней ткани

Проблема в том, что нынешние хранители плащаницы в Католической церкви не спешат предоставлять её для научных анализов. Одни говорят — из-за святости реликвии, другие подозревают — из страха, что наука подорвёт её сакральный статус. Тем не менее даже те крошечные фрагменты, которые доступны исследователям, продолжают приносить новые открытия.

Последнее исследование, опубликованное в Scientific Reports, анализирует ДНК из нитей, извлечённых из ткани в 1978 году. Часть этих нитей использовалась ещё при радиоуглеродном датировании 1989 года. Это не первый подобный анализ: в 2015 году итальянская команда уже сообщала о результатах исследования пыли, собранной с плащаницы, — там нашли генетические сигнатуры растений из Средиземноморья, Ближнего Востока, Азии и Америки, а также человеческую ДНК, принадлежавшую людям разного этнического происхождения — из Западной Европы, Аравийского полуострова и Индостана.

Новая работа, в которой участвовали и некоторые из авторов исследования 2015 года, использует другой метод — метагеномное секвенирование, не полагающееся на полимеразную цепную реакцию. Результаты во многом схожи, но более детальны. Среди растительной ДНК — арахис, помидоры, бананы, апельсины и морковь. Обнаружены также следы крупного рогатого скота, свиней, кур и собак. Возникает почти соблазнительная картина: плащаница, используемая в качестве скатерти на пиру позднего Ренессанса.

Человеческие следы и загадка происхождения

Что касается людей, то здесь есть любопытная деталь: отчётливо прослеживается митохондриальная ДНК — а она указывает на этническую линию — самого исследователя, собиравшего нити в 1978 году. Это итальянский врач Пьерлуиджи Байма Боллоне, соавтор новой статьи, скончавшийся в ноябре прошлого года. Кроме того, в образцах найдена ДНК индийских этнических линий и редкая линия, встречающаяся сегодня у арабоязычного меньшинства на Святой Земле — в Иордании, Ливане и Сирии.

Авторы работы осторожны в выводах, и это правильно. Могла ли ткань просто быть импортирована во Францию XIV века из Индии через Средиземноморье? Или ближневосточные и среднеазиатские сигнатуры подтверждают более долгую историю — путь через Константинополь, куда плащаница могла попасть после разграбления города в 1204 году во время Четвёртого крестового похода, а затем уже в Западную Европу? Впервые она достоверно появляется во владениях французского дворянина, связанного с тамплиерами, в 1350-х годах, а в Турин попадает в XVI веке.

Радиоуглеродное датирование 1989 года, объявленное тогда «окончательным», сейчас всё чаще подвергается сомнению из-за расхождений в данных трёх лабораторий. Итальянский адвокат и писатель Марк Антоничи утверждает, что более широкий корпус свидетельств поддерживает более сложную историю, чем просто средневековая подделка: плащаница могла действительно возникнуть на Святой Земле во времена Христа, храниться веками в регионе современной Турции, затем быть перевезена в Константинополь для византийских императоров и лишь после 1204 года оказаться в Западной Европе.

Новое исследование не подтверждает и не опровергает ни одну из этих версий. Оно лишь показывает, насколько сложную биологическую историю хранит в себе этот кусок льняной ткани. Дело, как говорится, продолжается.

Волокна, снятые с Туринской плащаницы почти полвека назад, всё ещё хранят сложный архив биологического материала, накопленного веками. Исследование, опубликованное в Scientific Reports, показывает: применив современное секвенирование нового поколения без ПЦР, учёные получили самый детальный на сегодня отчёт о следах, оставленных на льняной ткани многократными прикосновениями людей и воздействием окружающей среды.

Международная группа под руководством Джанни Баркаччи прочитала генетический материал из официальных образцов, собранных в 1978 году. Вместо прежних методов, нацеленных на копирование и поиск конкретных фрагментов, они использовали технику, которая читает всю присутствующую ДНК, ничего заранее не выделяя. Это позволило заглянуть в биологическую историю реликвии глубже, чем когда-либо.

ДНК коллекционера доминирует в образцах

Три образца дали чистые, надёжные человеческие профили. И все три указали на одного и того же человека. Родственный анализ связал их с покойным Пьерлуиджи Баймой Боллоне, профессором судебной медицины Туринского университета, который и собирал образцы в 1978 году. Совпадение оказалось настолько близким, что речь идёт о самом коллекционере или его родственнике первой степени. Байма Боллоне значится соавтором статьи, но умер в Турине в ноябре 2025 года — за несколько месяцев до публикации.

Его митохондриальная линия, ветвь K1a1b1a, особенно распространённая среди ашкеназских евреев, всплывала в данных снова и снова. Это повторение — наглядный урок того, как основательно ДНК одного человека может покрыть предмет, который он постоянно держал в руках.

Сколько людей касалось плащаницы?

Всплыли и более слабые человеческие линии. Одна из них сегодня редка и встречается в основном у ближневосточных групп, например у друзов. Эти следы — лишь малая часть того, что удалось обнаружить.

Профессор Ноэми Прокопио из Университета Ланкашира, участвовавшая в проекте, поясняет: анализ выявил несколько линий человеческой митохондриальной ДНК и разнообразный микробиом, включающий бактерии, грибы и микроорганизмы, приспособленные к солёным условиям. Кроме того, детектирован генетический материал культурных растений, домашних животных и средиземноморского красного коралла. Всё это отражает широкий круг людей и мест, с которыми плащаница сталкивалась за свою историю.

ДНК не может доказать подлинность

Результаты не устанавливают, когда сделана плащаница и подлинна ли она. Вместо этого они демонстрируют, как судебная геномика и протеомика способны реконструировать биологическое прошлое объекта. Века контактов и загрязнений не позволяют выделить ДНК, которую можно было бы уверенно связать с ранней историей ткани. И всё же современные метагеномные методы дают сведения о её сохранности, воздействии среды и культурном пути.

Среди микробов, обычно ассоциируемых с кожей человека, грибов и архей, адаптированных к соли, исследователи нашли ДНК множества растений и животных. Растительный материал включал культурную пшеницу, морковь, кукурузу, бананы и арахис. Животные следы — крупный рогатый скот, свиней, кур, собак и кошек. Вместе эти находки дают дополнительные доказательства того, как плащаницу хранили, перевозили и как с ней обращались в разных регионах.

Исторические объекты становятся генетическими архивами

«Туринская плащаница продолжает очаровывать историков, учёных и публику, — говорит Прокопио. — Мы рады раскрыть новую информацию о биологической сложности, сохранившейся в образцах, собранных почти 50 лет назад, применив новые передовые технологии судебного анализа ДНК». По её словам, плащаница представляет собой богатый архив генетической информации, накопленной за столетия человеческого взаимодействия и воздействия окружающей среды. ДНК не отвечает на все вопросы о возрасте или подлинности ткани, но даёт новое понимание её биологической истории и показывает, как достижения судебной науки открывают новые данные из исторических артефактов.

Работа, опубликованная в Scientific Reports 9 июля 2026 года, объединила усилия многих исследователей, включая Джанни Баркаччу, Николу Рамбальди Мильоре, Джованни Габелли, Винченцо Агостини, Фабио Палумбо, Элизабетту Морони, Валерию Николини, Лянлян Гао, Грацию Маттутино, Эндрю Портера, Павла Пальмовского, Ноэми Прокопио, Уго А. Перего, Массимо Иориццо, Тимоти Ф. Шарбела, Пьерлуиджи Байму Боллоне, Антонио Торрони, Андреа Скуартини и Алессандро Акилли. DOI: 10.1038/s41598-026-60684-7.

Кстати, мы уже писали о том, как ДНК связывает людей через сотни поколений: потомки из пещеры — там генетический анализ тоже позволил заглянуть вглубь веков и найти живых родственников древних обитателей. А здесь перед нами обратный случай: не древние люди, а современный учёный оставил свой генетический след на древней реликвии.

В волокнах плащаницы нашлось и нечто более неожиданное — следы, которые не вписываются ни в одну из версий её происхождения. ДНК растений рассказала историю, противоречащую и средневековой, и древней гипотезе. Самый распространённый растительный сигнал — морковь, на которую пришлась почти треть всех прочитанных растительных последовательностей. Причём генетический след моркови удалось датировать: он ближе всего к сортам оранжевой моркови, выведенным в Западной Европе в XV–XVI веках. Это указывает на загрязнение не старше позднего Средневековья — европейским материалом, а вовсе не тем, что могло расти в Святой Земле.

Пшеница заняла второе место — примерно одна девятая всех растительных сигналов. А дальше начинается настоящая головоломка: кукуруза, арахис, перец, томаты и картофель. Все эти культуры родом из Америки и в Старом Свете до Колумба не встречались. Для ткани, которой приписывают две тысячи лет, это серьёзная проблема — авторы исследования прямо называют такое соседство загадкой.

Животная ДНК дополнила средиземноморскую картину. Самую большую долю среди животных дал красный коралл — вид, который обитает только в Средиземном море и веками ценился как материал для украшений и народной медицины. Следом идут кошки и собаки — примерно по пятой части всех животных сигналов. Затем — куры, крупный рогатый скот, овцы, козы, свиньи и лошади, обычная компания любой фермы. Слабее всего читались бурые крысы, мыши и кожные клещи, живущие на лицах людей. В целом животный след тянет скорее к Средиземноморью и Европе, чем к древнему Ближнему Востоку.

Микробы, в свою очередь, рассказали о многовековом обращении с тканью. Бактерии читаются как перепись человеческой кожи: Cutibacterium и Staphylococcus — микроорганизмы, живущие на лицах и руках каждого из нас, — нашлись во всех образцах. Археи поведали более солёную историю: большинство из них принадлежит к группе, которая процветает только в очень солёных условиях. Это соответствует либо хранению в рассоле, либо старинной практике вымачивания льна в солёной воде для размягчения волокон. Один вид дрожжей выделялся особо — он обычно встречается на сырных корках и в солёной воде, и исследователи признаются, что не могут полностью объяснить его появление здесь. А грибок, живущий на коже и волосах, нашёлся в каждом образце без исключения — ещё один след рук, снова и снова касавшихся ткани.

Отдельный анализ белков показал то же самое: никаких древних белков не нашлось, только кожные кератины. Команда расценила это как признак интенсивного обращения, а не глубокой древности. Сама ткань несёт необычно много смешанных митохондриальных сигналов — тех, что накапливаются, когда множество разных людей касаются одной поверхности. Авторы прочитали это как контакт с большим числом людей, что делает выделение какого-то одного исходного профиля почти безнадёжным делом.

Впрочем, генетика не может ответить на главный вопрос, который все задают. Команда прямо заявляет: такой анализ не даёт твёрдых доказательств ни средневекового, ни двухтысячелетнего возраста плащаницы. Ограничения начинаются с референсных библиотек: сравнение растений опиралось всего на 126 видов, а значительная часть выделенной ДНК оказалась слишком фрагментированной, чтобы её можно было точно определить.

Радиоуглеродное датирование 1988 года относило сам лён к 1260–1390 годам — средневековый результат, который сторонники древнего происхождения до сих пор оспаривают на статистических основаниях. Но кое-что команде датировать удалось: радиоуглеродный анализ двух нитей из шкатулки, где хранилась плащаница, совпал с пожаром 1532 года и починками 1534 и 1694 годов — все эти события хорошо задокументированы.

«Туринская плащаница продолжает завораживать историков, учёных и публику, и мы рады представить новую информацию о биологической сложности, сохранившейся в образцах, собранных почти 50 лет назад, применяя новые передовые технологии судебной ДНК-экспертизы», — говорит Ноэми Прокопио, профессор судебной науки в Университете Ланкашира.

«Плащаница представляет собой богатый архив генетической информации, накопленной за столетия человеческого взаимодействия и воздействия окружающей среды, — продолжает Прокопио. — Хотя данные ДНК не могут ответить на все вопросы о возрасте или подлинности ткани, они дают новое понимание её биологической истории и демонстрируют, как достижения судебной науки могут открывать новую информацию в исторических артефактах».

Исследование опубликовано в журнале Scientific Reports. Работа финансировалась университетскими и исследовательскими грантами, авторы заявили об отсутствии конфликта интересов.

ДНК Туринской плащаницы: следы людей, растений и животных со всего мира

Международная группа ученых провела современное метагеномное секвенирование образцов, взятых с Туринской плащаницы в 1978 году. В волокнах ткани обнаружены ДНК человека, домашних животных, культурных растений (включая морковь, пшеницу, бананы и кукурузу) и средиземноморского красного коралла. Результаты не подтверждают и не опровергают подлинность реликвии, но раскрывают ее многовековую биологическую историю и маршруты перемещений.

Исследование, опубликованное в июле в рецензируемом журнале «Scientific Reports», показало: человеческие ДНК-следы в основном связаны с Ближним Востоком — около 56 процентов можно отнести к соответствующим линиям происхождения. Менее шести процентов происходят из западноевропейских линий, но почти 40 процентов — из индийских. По мнению исследователей, это может быть связано с древними торговыми путями льна, который римляне могли импортировать из окрестностей долины Инда.

Средиземноморское путешествие и морковь

Другие остатки — в том числе красные кораллы, домашние животные и культурные растения — указывают, по мнению ученых, на то, что ткань на протяжении столетий могла совершить средиземноморское путешествие. Особенно примечательна высокая доля ДНК моркови. Хотя морковь использовали уже римляне, этот сорт, судя по всему, происходит как минимум из Средневековья.

Кроме того, найдены следы бананов и кукурузы, появление которых в Средиземноморье зафиксировано сравнительно поздно. При этом типичные виды растений Ближнего Востока отсутствуют. Это ставит вопросы об окружении, в котором ткань была создана или использовалась. Все указывает на то, что ткань подвергалась воздействию разных сред и народов. Результаты подробно освещают биологические следы, оставленные многовековыми социальными, культурными и экологическими воздействиями, подчеркивают ученые.

Церковь: датировка не имеет решающего значения

Плащаница длиной 4,40 метра и шириной 1,13 метра принадлежит к числу наиболее изученных археологических объектов мира. На ней видны следы всего тела избитого и распятого мужчины. Является ли это действительно Иисусом — спорно.

Католическая церковь официально не высказывалась о подлинности. Поэтому в строгом смысле это не реликвия. Представители церкви указывают, что вопрос датировки не является решающим для веры. Плащаница хранится в Туринском соборе с 1578 года и лишь редко выставляется на публичное обозрение. Последняя крупная публичная презентация состоялась в 2015 году.

Это всемирно известная достопримечательность Турина. Льняное полотно размером 4,36 на 1,10 метра показывает двойной отпечаток крепко сложенного мужчины ростом 1,81 метра с бородой и длинными волосами. Оно хранится в Туринском соборе с 1578 года.

ДНК Туринской плащаницы: следы людей, растений и животных со всего мира

Туринская плащаница — пожалуй, самая знаменитая икона христианства, которую многие верующие почитают как погребальную ткань Иисуса. Льняное полотно длиной 4,40 метра и шириной 1,13 метра хранится в соборе Турина с 1578 года и лишь изредка показывается публике. На нём проступают контуры тела человека, подвергшегося бичеванию и распятию. Был ли это действительно Иисус — споры не утихают до сих пор. Но новые анализы ДНК, проведённые международной группой учёных, рисуют куда более сложную и неожиданную картину истории этой реликвии.

Речь идёт об исследовании, опубликованном в июле в журнале Scientific Reports. Учёные взяли образцы ткани, которые ещё в 1978 году извлекли из плащаницы, и подвергли их современному метагеномному секвенированию. Результаты не дают ответа на вопрос о возрасте или происхождении ткани, зато раскрывают многовековую биологическую историю полотна — и она оказалась полна сюрпризов.

Что показал анализ ДНК

Главное, что обнаружили исследователи, — это множество загрязнений, накопившихся на льняной ткани за столетия. Причём часть из них появилась уже в XX веке, во время самой процедуры отбора проб. Как выяснилось, в 1978 году образцы брали без перчаток и не в стерильных условиях. Об этом говорят и следы кожных белков, найденные на волокнах.

ДНК удалось извлечь из семи доступных фрагментов, несмотря на сложности, связанные с малым количеством и низким качеством материала. Об этом рассказал Никола Рамбальди Мильоре из Университета Павии, первый автор работы вместе с Джанни Баркаччей и Джованни Габелли из Университета Падуи.

В образцах нашли генетические следы растений — моркови, пшеницы, кукурузы; домашних животных — собак, кошек, крупного рогатого скота и свиней; а также средиземноморского красного коралла. Отдельно учёные выделили разнообразное микробное сообщество: микроорганизмы, типичные для человеческой кожи, и группы архей, бактерий и грибов, связанных с солёными местообитаниями. Как отметил соавтор работы Андреа Сквартини из Падуанского университета, такой состав микробиома сам по себе — отдельная загадка.

Человеческие линии: от ашкеназских евреев до Ближнего Востока

Самый интригующий результат — человеческая ДНК. Загрязнения, внесённые при отборе проб, перекрыли значительную часть более древних генетических следов. Тем не менее исследователям удалось различить несколько линий.

Доминирующая генетическая линия оказалась характерной для ашкеназских евреев. И она полностью совпала с ДНК-профилем Пьерлуиджи Баймы Боллоне — того самого учёного, который и отбирал образцы в 1978 году. То есть эта линия — прямое доказательство контакта с исследователем, а не древний след.

Помимо неё, учёные выявили профиль, широко распространённый в Западной Евразии, и более редкий, встречающийся в основном на Ближнем Востоке. Вот только датировать эти генетические линии невозможно, подчеркнул соавтор Антонио Торрони из Университета Павии. Мы видим лишь, что люди, оставившие следы на ткани, жили в разных регионах мира — но когда именно, сказать нельзя.

Загрязнения как ключ к истории

Парадокс в том, что именно «грязь» на плащанице оказалась самой информативной частью исследования. Следы культурных растений — моркови, пшеницы, кукурузы — и домашних животных говорят о том, что ткань на протяжении веков путешествовала, попадала в руки людей разных национальностей и соседствовала с самыми разными предметами. Бананы, морковь, кукуруза — это не просто случайный набор. Это маршруты торговых путей и перемещений.

Красный коралл, обитающий в Средиземноморье, тоже не случаен: он указывает на регион, где ткань могла находиться или с чем соприкасалась. Впрочем, как именно коралловые частицы попали на льняное полотно, остаётся лишь догадываться.

Синдонология: наука о плащанице

У исследования Туринской плащаницы даже есть собственное название — синдонология. Термин происходит от греческого слова «синдон» (льняное полотно) и окончания «-логия» (наука). Это междисциплинарная область, объединяющая археологию, историю, текстилеведение, химию, физику, биологию, генетику, криминалистику и теологию.

Задача синдонологии — выяснить происхождение, возраст и историю плащаницы, понять, как возникло загадочное изображение тела, и ответить на вопрос, может ли это полотно действительно быть погребальной тканью Иисуса. Для этого изучают льняное переплетение, пыльцу, биологические следы, химический состав материала и исторические документы.

Поле остаётся спорным. Радиоуглеродный анализ 1988 года датировал ткань Средневековьем, но некоторые учёные настаивают, что образцы могли быть загрязнены или взяты из более поздних заплат. Новые исследования — ДНК, микроорганизмы, пыльца — добавляют деталей к портрету реликвии, но ни подтвердить, ни опровергнуть её подлинность не могут.

Католическая церковь, к слову, официально никогда не высказывалась об аутентичности плащаницы. В строгом церковно-правовом смысле она не считается реликвией. Представители церкви не раз подчёркивали: для веры вопрос датировки не имеет решающего значения. Последняя крупная публичная выставка плащаницы прошла в 2015 году, а образцы для научных исследований в последний раз брали в 1988-м.

Что это меняет

Исследование 2025 года не приблизило нас к ответу, был ли на ткани Иисус. Но оно показало другое: плащаница — не статичный артефакт, а объект с бурной биологической биографией. На ней оставили следы десятки, если не сотни людей — от средневековых паломников до учёных XX века, случайно коснувшихся ткани голыми руками.

Кстати, мы уже писали о том, как ДНК позволяет находить следы древних популяций, не оставивших ни костей, ни стоянок, — например, в ДНК каждого человека нашли следы двух неизвестных древних популяций. Здесь ситуация обратная: генетический материал не древний, а вполне современный, и он рассказывает не о происхождении человечества, а о судьбе конкретного куска льна.

Вопрос, который источники не задают, но он напрашивается сам: если даже современные учёные, вооружённые перчатками и протоколами, оставили на плащанице столько следов, что же говорить о столетиях, когда к ней прикасались без всякой защиты? Возможно, истинная история этой ткани навсегда останется скрыта под слоями чужих ДНК — и отделить древнее от современного уже не удастся никогда.