Зимой 1915 года, 28 февраля, в своём дневнике император Николай II сделал запись, полную мрачного торжества: «уход Витте для меня — глубокое облегчение, известие о сим переполнило душу пасхальным настроением». За несколько дней до этого, на 65-м году жизни, скоропостижно скончался граф Сергей Юльевич Витте — блестящий государственный деятель, министр финансов, дипломат, человек, чьи реформы преобразили Российскую империю. Официально было объявлено: воспаление среднего уха, перешедшее в менингит. Но слишком многое в этой смерти не сходится, слишком явной была ненависть монарха, слишком странными — обстоятельства похорон и последовавшие за ними слухи.

Посмертная месть императора

Николай II, никогда не скрывавший антипатии к Витте, распорядился похоронить его в престижной Александро-Невской лавре, но без положенных по чину почестей. Ни ружейного салюта, ни торжественной церемонии — всего лишь третий разряд, словно хоронили заштатного чиновника. Похороны прошли почти тайно. И почти сразу поползли слухи: графа, славянофильствующего монархиста, убили. Застрелили — с молчаливого согласия «онемеченного» императора, а то и по его прямому указанию.

Обвинение страшное, но не беспочвенное. Свидетельства, подкреплённые документами, исходят от людей, хорошо знавших Витте и его окружение. Многолетний заведующий славянским отделом Нью-Йоркской библиотеки А. Ермолинский и сотрудник белоэмигрантского журнала «Русь» Ф. Смилга участвовали в подготовке к публикации мемуаров графа — тех самых «Воспоминаний», которые вышли в 1924 году в СССР в компилятивном варианте. В предисловии историк В. В. Сидоров обронил настораживающую фразу: «Прогнивший дореволюционный режим беззастенчиво устранял неугодных, уж не попал ли наш мемуарист в списки опасных людей?»

Опасная правда Витте

Витте, занимавший ключевые посты и выполнявший сложнейшие дипломатические миссии, не мог вредить престолу — гаранту целостности империи. Но он позволял себе вольность считать Николая II «властителем слабым и лукавым», который справился бы с управлением страной лишь коллегиально, с помощью мудрых и честных губернаторов, «коих, к несчастью почти нет, в избытке — надменные бездари, льстецы, казнокрады». Такие слова правящие временщики простить не могли.

Не прощали и другого: граф, дворянин, посмел вступить в гражданский брак с М. И. Нурок-Лисаневич — женщиной, которую он, по слухам, «отбил» у мужа-ростовщика, да ещё и еврейкой по происхождению. В глазах многих это был скандал. Однако император Александр III, предшественник Николая, отнёсся к союзу иначе: «Ваш поступок прибавляет моего почтения к вам, моему министру». При Александре Витте был всем, при Николае — почти ничем. Даже должность председателя Кабинета министров, которую он занимал, он сам называл «генералом без боеспособного войска», и это его коробило.

Чаша душевных метаний Витте, по его собственному признанию, в отставке никогда не высыхала. Переполнилась она в 1914 году, когда граф получил анонимное письмо. Неизвестный сочувствующий предостерегал: «Не обольщайтесь. Государь не забыл о том, что во время его тяжелейшей болезни вы настаивали на передаче скипетра его брату Михаилу. Это был крайне опасный шаг для вас, вашего семейства. Усугубляется положение ещё тем, что при дворе нынче крепки черносотенные порывы. Не разумнее ли вам, проявив любовь и восхищение к государю, благородно отстраниться от чужекровки, не связанной с вами божескими узами, сожительницы?» Ответ графа был гневным: «Предательство близких, что предательство отечества, благородным быть не может!»

Два выстрела в висок

Именно к этому времени относится свидетельство генерала военного департамента в Петербурге, а позже эмигранта и лос-анджелесского миллионера И. А. Рокотова. Он утверждал без тени сомнения: «Жизнь Витте оборвалась на его царскосельской даче двумя револьверными выстрелами в висок, с тушеванием содеянного слухами о кончине по болезни. Для вдовы трагедия закончилась душевным расстройством». Рокотов был близок к чете Витте, входил в комиссию по организации похорон, находился в гуще общественно-политической жизни Петербурга — его слова трудно игнорировать.

Официальная версия — менингит — на фоне таких подробностей выглядит шатко. Слишком уж вовремя смерть настигла человека, чьи пророчества и независимость стали опасны для трона. Ведь Витте не просто критиковал — он предсказывал крах. Его мрачные прогнозы перекликаются с другими предсказаниями краха династии Романовых, сделанными за десятилетия до этого.

Наследие реформатора

Чтобы понять масштаб потери, стоит окинуть взглядом сделанное им для империи. Выпускник физико-математического факультета Новороссийского университета в Одессе, Витте называл себя «прирождённым философствующим технарём, умеющим тщательно просчитывать, взвешивать, прежде чем принять единственно верные, выгодные решения». И это не было пустой бравадой.

На посту министра финансов с 1890-го по 1900 год он добился колоссального увеличения бюджета страны — на 650 млн рублей. Протяжённость железных дорог выросла с 29 157 до 54 270 вёрст. Добыча угля увеличилась втрое, нефти — вдвое, выплавка стали — в два с половиной раза. По его инициативе ввели в обращение конвертируемый золотой рубль. Вместе с Д. И. Менделеевым он разработал систему политехнического образования, настоял на открытии 73 коммерческих училищ — среди них знаменитое Строгановское художественное и училище торгового мореходства. Учреждение государственного агентства печати — тоже его заслуга. Витте щедро финансировал проект прокладки Северного морского пути и строительство ледокола «Ермак».

Дипломатические успехи не менее впечатляющи. В мае 1905 года, когда требовалось срочно прекратить войну с Японией, Витте отправился на переговоры в США. 23 августа был подписан Портсмутский мирный договор. Россия, проигравшая войну, понесла минимальные территориальные потери — лишь часть острова Сахалин — и не выплатила требуемую японцами контрибуцию. В активе Витте — выгодный договор с Китаем о строительстве КВЖД, перспективные торговые соглашения с Германией, пакт о протекторате над Кореей.

Пророчество, которое сбылось

На пороге Первой мировой войны Витте публично заявил: война закончится для режима Николая II крахом, и само самодержавие, если не провести радикальные реформы, ждёт то же самое. Взбешённый император назвал эти слова «бредом выжившего из ума пустослова» и распорядился учредить за «вольнодумцем» негласный надзор. А затем, как это часто бывает, когда нужно избавиться от политического противника, последовало неслыханное по цинизму преступление.

Так был ли то менингит — или два выстрела в висок на царскосельской даче? Вопрос остаётся открытым. Но запись в дневнике Николая II, странные похороны и свидетельства современников рисуют картину, в которой официальная версия выглядит лишь ширмой. История Витте — это не просто рассказ о смерти крупного государственного деятеля. Это история о том, как империя пожирает своих лучших сыновей, а потом сама идёт к краху — в точности по предсказанию убитого.}