В годы Великой Отечественной войны в арсенале Красной Армии появилось оружие, которое в документах проходило под грифом «техника особой секретности». Речь о стратегических радиоуправляемых фугасах — устройствах, способных дистанционно, по радиосигналу, превращать в огненный ад целые участки фронта. Разработкой этих фугасов занималось Особое техническое бюро, бессменным руководителем которого долгие годы был Владимир Иванович Бекаури.

Применение телеуправляемых фугасов не ограничивалось стационарными объектами. Их активно использовали и против бронетехники — для подрыва вражеских танков. Сама идея управляемого взрыва на расстоянии казалась тогда почти фантастикой, но инженеры бюро сумели воплотить её в металле и радиосхемах, добавив советским войскам ещё один козырь в борьбе с наступающим противником.

Бомбы для революции и сейфы для Ленина

Владимир Иванович Бекаури родился в 1882 году в одном из сёл Тифлисской губернии, в семье обедневшего дворянина. В 1905-м он окончил Михайловское железнодорожное училище и несколько лет проработал техником-железнодорожником. Но ещё в те годы молодой техник не ограничивался рельсами и шпалами: он мастерил бомбы для грузинских революционеров и даже умудрился собрать для них самодельную пушку.

Революционное хобби, судя по всему, прошло мимо внимания властей, и в 1907 году Бекаури перебрался в Санкт-Петербург. Там он занялся делом, далёким от подпольной борьбы, — конструировал и изготавливал на заказ металлические сейфы и механические игрушки. Однако страсть к изобретательству брала своё: в 1910 году он получил первый патент — на аппарат для отметки времени на движущейся телеграфной ленте. Четыре года спустя — второй, уже для регистрации и учёта простоев вагонов. Всего за свою жизнь Бекаури оформил 16 патентов лично и ещё 46 в соавторстве.

Революция и Гражданская война не выбили его из колеи. Большевикам тоже требовались надёжные сейфы с хитрыми замками. В 1920 году Владимир Иванович изготовил партию сейфов для самого Ленина. Вождь пролетарской революции с интересом беседовал с молодым изобретателем, а в июле 1921-го даже пригласил его на заседание Совета по Труду и Обороне. Бекаури было что предложить: революционно настроенный сын дворянина выступил с идеей вести будущую войну с помощью телеуправляемого оружия — радиоуправляемых самолётов, танков, подводных лодок и торпедных катеров. Причём речь шла не только о нападении. Перед наступающим противником и в его тылу должны были взрываться радиоуправляемые фугасы, а тех, кто всё же дойдёт до укреплений, — встречать дистанционно управляемые пулемёты, огнемёты и приборы для пуска отравляющих веществ. Красные командиры и партийное руководство пришли в восторг.

Остехбюро: локомотив инноваций

Одним из результатов партийного совещания 1921 года стало создание «Особого технического бюро по военным изобретениям специального назначения» — сокращённо Остехбюро. В его составе образовали шесть отделений: специальное, авиационное, подводного плавания, взрывчатых веществ, электромеханических и экспериментальных исследований. Бекаури брался за задачи, которые были под силу лишь целой сети научно-исследовательских институтов. Современники отмечали его организаторский талант и удивительно тёплое, внимательное отношение к сотрудникам — это создавало в коллективе атмосферу подлинного творчества.

Остехбюро просуществовало до 1939 года, после чего его преобразовали в несколько отдельных институтов. Организация успела поработать над такими передовыми для своего времени проектами, как радиоуправляемые фугасы, сверхмалая подводная лодка, корабельные и авиационные радиолокационные станции, сухопутная реактивная торпеда, механические счётно-решающие устройства. Недаром один из современных историков назвал Остехбюро локомотивом научно-технического прогресса, который способствовал инновационному обновлению СССР перед Великой Отечественной войной.

«Беми»: мина, которая слушалась только своих

Одним из самых действенных детищ Остехбюро стали радиоуправляемые фугасы «Беми», сконструированные самим Бекаури совместно с будущим академиком Владимиром Фёдоровичем Миткевичем. Название сложилось из первых слогов их фамилий. Первые в мире радиоуправляемые фугасы испытали французские флотские специалисты ещё в самом начале XX века, но у тех мин был критический недостаток: крайне несовершенные взрыватели, которые можно было привести в действие ложными радиосигналами.

Бекаури и Миткевич сделали новый шаг. Действие обновлённого «Беми» основывалось на низкочастотной селекции с применением на приёмных устройствах специальных резонаторных реле. Те отзывались только на строго определённые комбинации частот. Подделать такой сигнал было практически невозможно.

Испытания: от Ленинграда до Подмосковья

Первое испытание сложного и капризного прибора провели в июле 1925 года. Пять фугасов заложили в отдалённом уголке Ленинградского гребного порта, там же зарыли в землю приёмное устройство для их подрыва. В Балтийском море, в 25 километрах от этого места, находился тральщик «Микула». Его радиостанция и должна была в назначенное время послать сигналы для инициирования взрыва. На испытания приехал председатель Реввоенсовета СССР и нарком по военным и морским делам Михаил Васильевич Фрунзе. Именно он определил время и последовательность взрыва уложенных на берегу фугасов. Все они сработали точно в срок и в указанной наркомом очерёдности.

Вскоре на Комендантском аэродроме близ Ленинграда провели ещё одни испытания «Беми». На них присутствовали Ворошилов, Орджоникидзе и Шапошников. Конструкторам порекомендовали увеличить дальность действия и создать более совершенную схему, способную работать в самых неблагоприятных условиях. В марте 1927 года в районе Малой Вишеры, что в Новгородской области, испытали усовершенствованный образец. На этот раз станция управления находилась в Ленинграде, в 170 километрах от места испытаний. Наконец, 3 мая того же года на одном из подмосковных полигонов действие приборов «Беми» продемонстрировали руководителям партии и правительства. За испытаниями наблюдали Калинин, Микоян и Рудзутак. Команды на подрыв мин вновь шли из Ленинграда, с расстояния свыше 600 километров. Это был действительно стратегический фугас!

Радиоуправляемые мины «Беми» приняли на вооружение, и в 1930 году началось их серийное производство. Судьба же самого Владимира Ивановича Бекаури сложилась трагически. В роковом 1937-м его арестовали по совершенно вздорному обвинению в шпионаже в пользу Германии. 8 февраля 1938 года его расстреляли. Репрессировали и главного инженера Остехбюро Краснопёрова, и многих других конструкторов и инженеров. Но созданный Бекаури телеуправляемый фугас «Беми», как и разработанный его учениками перед самой войной улучшенный образец Ф-1, сумел повоевать. И весьма эффективно.

Загадочный взрыв в Одессе

Писатели Валентин Катаев в романе «За власть Советов», а затем Владимир Карпов в повести «Полководец» рассказывали о загадочном взрыве в оккупированной румынскими и немецкими войсками Одессе 22 октября 1941 года. В тот день взорвалась комендатура, расположенная в доме НКВД по Одесской области на улице Энгельса.

Смертоносные сюрпризы для оккупантов

5 000 штук — именно столько радиоуправляемых мин Ф-1 было произведено до конца войны. И это лишь одна из моделей в арсенале «техники особой секретности», как в годы Великой Отечественной называли стратегические радиоуправляемые фугасы. Их применение порой приравнивалось к выигрышу крупного сражения.

Одним из самых громких эпизодов стала Одесса. Ещё до того, как город был потерян, советская разведка добыла план размещения немецких и румынских войск. В доме НКВД фашисты намеревались расположить штаб главного командования, гестапо и сигуранцу. В обстановке строжайшей секретности под каменным полом подвала этого здания заложили мину «Беми» с зарядом большой мощности. Подпольная группа капитана госбезопасности Владимира Молодцова, рискуя жизнью, вовремя передала по радио сообщение о предстоящем важном совещании. Взрыв уничтожил почти весь генералитет фашистского гарнизона — результат, сопоставимый с победой в масштабной операции. Подобные дерзкие диверсии в тылу врага не были единичными — советские спецслужбы нередко использовали нестандартные методы, включая ликвидацию перебежчиков с помощью отравленных конфет и мин-ловушек.

Схожий случай произошёл в Харькове в ночь с 13 на 14 ноября 1941 года. В большом здании на улице Дзержинского, 17, погибли командир 68-й пехотной дивизии вермахта фон Браун, уже запятнавший себя расправами над мирным населением, и несколько десятков штабных офицеров. Всего в ту ночь в городе сработало 25 тонн взрывчатки и неизвестное количество мин «Беми». Заранее были заминированы и харьковские аэродромы с самыми современными на тот момент бетонными взлётно-посадочными полосами. Взрывы мин замедленного действия на стоянках самолётов, лётном поле и в ангарах не давали оккупантам пользоваться этими аэродромами вплоть до поздней осени 1942 года.

Эти истории — лишь самые громкие из множества подобных эпизодов. Радиоуправляемые фугасы, в том числе пять тысяч мин Ф-1, исправно служили на благо Победы, оставляя врагу смертоносные сюрпризы в ключевых точках.