Летом 1937 года майор госбезопасности С. Шпигельглас, известный под псевдонимом Дуглас, получил очередное задание — на этот раз требовалось найти и покарать бывшего агента-нелегала Игнатия Порецкого. За плечами Дугласа уже была целая серия тайных операций за рубежом, но дело Порецкого обещало стать особенным. Тот, числясь под оперативными именами Игнас Рейсс и Людвиг, накануне отказался возвращаться в Москву по шифровке, явно опасаясь ареста, и предпочёл остаться на Западе. Опытный разведчик понимал: просто затаиться не выйдет, рано или поздно его найдут. Тогда он решился на отчаянный шаг — публично обвинил Сталина в фальсификации процессов 1936–37 годов через троцкистскую печать. Расчёт был на то, что громкий скандал и внимание прессы защитят его и семью от преследования. Но Москва отреагировала мгновенно: после появления обличительного письма в газете невозвращенцу заочно вынесли смертный приговор, а исполнителем назначили Шпигельгласа.

К моменту, когда Дуглас взялся за дело, Порецкого в Париже уже не было. Прихватив оперативную кассу, он вместе с женой и сыном исчез в неизвестном направлении, рассчитывая, видимо, переждать первую бурю где-нибудь в глуши. Но как найти человека, который профессионально умеет скрываться? Шпигельглас рассудил логично: должен существовать кто-то, кому беглец сообщил свой новый почтовый адрес для получения корреспонденции до востребования. И довольно скоро в поле зрения попала Гертруда Шильдбах — немецкая коммунистка, бежавшая от нацистов и много лет дружившая с семьёй Порецких. При личной встрече Дуглас сумел убедить фрау Шильдбах, что Игнатий — предатель и её партийный долг — помочь в наказании отступника. Расспросив женщину, он выяснил любопытную деталь: беглец — сладкоежка. «Что ж, он получит славное угощение!» — решил майор и велел ей немедленно написать Порецкому письмо с просьбой о личной встрече.

Пока шла переписка, Дуглас подобрал двух агентов-исполнителей: болгарина Бориса Афанасьева (известного также как Атанасов) и его шурина из Швейцарии Виктора Правдина (он же Франсуа Росси, он же Ролан Аббиат). Вскоре Шильдбах сообщила, что Порецкий согласен встретиться вечером 3 сентября в загородном ресторанчике близ Лозанны. Группа немедленно выехала в Швейцарию, где любовница Правдина — Рената Штайнер — арендовала автомобиль. План был прост и, как казалось, изящен: Шильдбах подарит беглецу коробку шоколадных конфет с начинкой, пропитанной сильнодействующим ядом. Сладкоежка не устоит, и дело будет сделано. Но когда ликвидаторы затаились поблизости, выяснилось, что Порецкий явился в ресторан не один, а с женой и сыном — такого варианта сценарий не предусматривал. Немка, однако, не растерялась: она выманила его на улицу, где как бы случайно столкнулась с Афанасьевым и Правдиным, представив их как своих надёжных друзей. Все вместе они сели в автомобиль, который тут же сорвался с места.

Той же ночью неподалёку от ресторанчика местный житель наткнулся на труп неизвестного мужчины. Швейцарская полиция установила: в жертву выпустили 12 пуль, пять из них — в голову. Позже нашли и брошенный автомобиль с пятнами крови в салоне. Судя по всему, Людвиг понял, что его заманили в ловушку, и пытался сопротивляться. Постепенно сыщикам удалось восстановить и имя убитого, и личности участников покушения, но к тому времени ликвидаторы уже благополучно добрались до Москвы. Яд в конфетах так и не пригодился — смерть настигла невозвращенца иначе.

Взрыв в ресторане «Атланта»

История с отравленными сладостями получила неожиданное продолжение всего несколько месяцев спустя — и снова в центре сюжета оказалась коробка конфет, на этот раз со взрывчаткой. Ещё в начале 1930-х советской разведке удалось завербовать одного из видных функционеров Организации украинских националистов по фамилии Лебедь — представителя лидера ОУН Евгения Коновальца на Украине. Вскоре в Иностранном отделе созрела идея внедрить в ряды ОУН под видом племянника Лебедя ещё одного агента. Им стал молодой сотрудник Павел Судоплатов. Его отправили в Берлин, где располагалась штаб-квартира Коновальца, и, играя роль радиста торгового судна, он постепенно добился полного доверия главы националистов.

В ноябре 1937 года Судоплатова, находившегося в Москве, неожиданно вызвали вместе с наркомом Ежовым к Сталину. Разговор закончился тем, что вождь устно распорядился устранить Коновальца как опасного пособника фашистов. К операции привлекли сотрудника отдела научно-технических средств НКВД Тимашкова, который изготовил особую «начинку» для коробки шоколадных конфет. По странному совпадению Коновалец, как и Порецкий, был заядлым сладкоежкой. Только теперь внутрь спрятали не яд, а взрывное устройство с часовым механизмом, рассчитанное на срабатывание через полчаса после перевода коробки из вертикального положения в горизонтальное. Перед отъездом Судоплатову вручили пистолет «вальтер» и объяснили: в случае провала нужно поступить по-мужски, чтобы не попасть в руки полиции.

С Коновальцем он созвонился из Норвегии и договорился о встрече в Роттердаме, в ресторане «Атланта», 23 мая около полудня. Лидер ОУН пришёл один. Судоплатов сослался на срочные дела на судне, но пообещал освободиться к вечеру для обстоятельного разговора, а пока вручил собеседнику сувенир с далёкой родины — коробку, расписанную украинским орнаментом, незаметно переведя её в боевое положение. Коновалец не стал задерживать «молодого друга», и тот быстро скрылся в боковой улочке, где зашёл в магазин одежды и сменил плащ и шляпу, чтобы изменить внешность. Ровно через полчаса вдали раздался тугой хлопок, похожий на лопнувшую автомобильную шину. Любопытные прохожие побежали к месту происшествия. Задание было выполнено.

Охота на Жулика

Третья история из той же эпохи тайных ликвидаций связана с резидентом советской разведки в Стамбуле Георгием Агабековым, носившим псевдоним Жулик. Ещё в 1930 году он предложил свои услуги британцам, а затем, так и не найдя с ними общего языка, уехал во Францию и устроил в Париже скандальную пресс-конференцию. Результатом стал разгром советской агентурной сети на Ближнем и Среднем Востоке: в одном только Тегеране арестовали четыре сотни информаторов, некоторых приговорили к смертной казни. Охота на изменника началась незамедлительно, по его следам во Франции, Бельгии, Болгарии и Румынии шли самые умелые ликвидаторы. Но Жулик, будучи опытным нелегалом-конспиратором, всякий раз ускользал из западни.

В конце 1937 года появились сведения, что перебежчика снова видели в Париже. Для его ликвидации создали оперативную группу во главе с нелегалом Александром Коротковым. План операции, как и в предыдущих случаях, строился на личных слабостях жертвы — на этот раз на страсти Агабекова к наживе. Агент Тахчианов под видом греческого торговца установил с ним контакт и соблазнил выгодным посредничеством в контрабанде крупной партии алмазов, якобы принадлежавших богатой армянской семье. Алмазный мираж заставил крайне подозрительного Жулика забыть о всякой осторожности. Он отправился с «греком» на явочную квартиру, где уже ждали сам Коротков и его напарник — бывший офицер турецкой армии. Турок заколол изменника ножом. Труп затолкали в большой чемодан, вывезли за город и бросили в реку. Впрочем, существует и другая версия: Жулика заманили под тем же предлогом в горы и там столкнули в глубокую пропасть.

Судьбы участников этих операций сложились по-разному. С. Шпигельглас был арестован в ноябре 1938 года по стандартному обвинению в «измене Родине» и расстрелян в январе 1940-го; реабилитировали его лишь в 1956-м. Судоплатов и Коротков дослужились до генеральских званий, но и их не миновали репрессии. Летом 1953 года генерал-лейтенант Судоплатов был арестован как «человек Берии», приговорён к 15 годам тюрьмы, лишён звания и наград; более 20 лет он боролся за восстановление доброго имени и был реабилитирован только в 1992 году, за несколько лет до смерти. Генерал-майор Коротков 27 июня 1961 года играл на теннисном корте спорткомплекса «Динамо» в Москве с начальником ГРУ Генштаба И. Серовым — внезапно ему стало плохо, и он скоропостижно скончался от разрыва аорты в возрасте 52 лет. По одной из версий, именно знакомство с Александром Коротковым вдохновило писателя Юлиана Семёнова на создание образа Штирлица.

Кстати, судьба советских нелегалов и тайные операции той эпохи не раз всплывали в наших материалах. Например, мы подробно рассказывали о женщине-разведчице, которая 22 года прожила под личиной модной портнихи, — Под личиной модной портнихи: 22 года на нелегальном положении. А история графа-нелегала Дмитрия Быстролетова, владевшего 22 языками и отвергшего свободу в обмен на новое задание, — Граф-нелегал отверг свободу, но спрятал правду в спецхране — показывает, насколько причудливо переплетались верность и предательство в те годы.