Летом 1937 года майор госбезопасности С. Шпигельглас, действовавший под псевдонимом Дуглас, получил срочное задание, которое стало очередным звеном в цепи тайных ликвидаций невозвращенцев. За его плечами уже была серия операций за рубежом, но на этот раз дело касалось агента-нелегала Игнатия Порецкого, известного также как Игнас Рейсс и Людвиг. Порецкий, опытный разведчик, отказался возвращаться в Москву по вызову, опасаясь ареста, и решил искать спасения в публичном скандале. Он обвинил Сталина в фальсификации процессов 1936–37 годов через троцкистскую печать, надеясь, что огласка защитит его и семью. Однако именно после публикации обличительного письма Москва заочно вынесла ему смертный приговор, а исполнителем назначили Дугласа.

Но к моменту, когда Шпигельглас приступил к поискам, Порецкий уже исчез из Парижа, прихватив с собой оперативную кассу. Вместе с женой и сыном он бежал в неизвестном направлении, видимо, рассчитывая переждать бурю в глуши. Дуглас рассудил, что беглец должен был оставить кому-то почтовый адрес для связи. Вскоре в поле зрения попала Гертруда Шильдбах — немецкая коммунистка, бежавшая от нацистов и много лет дружившая с семьей Порецких. При личной встрече Шпигельглас убедил ее, что Игнатий — предатель, и что ее партийный долг — помочь покарать отступника. Выведав подробности, он узнал о слабости Порецкого к сладкому и разработал план: Шильдбах должна была написать ему письмо и добиться личной встречи, чтобы вручить отравленные конфеты.

Пока шла переписка, Дуглас подобрал двух агентов-исполнителей: болгарина Бориса Афанасьева (Атанасова) и его шурина из Швейцарии Виктора Правдина, известного также как Франсуа Росси и Ролан Аббиат. Вскоре Шильдбах сообщила, что Порецкий назначил встречу на вечер 3 сентября в загородном ресторане близ Лозанны. Группа немедленно выехала в Швейцарию, где любовница Правдина Рената Штайнер арендовала автомобиль. План предполагал, что Шильдбах подарит Порецкому коробку шоколадных конфет с начинкой, пропитанной сильнодействующим ядом — сладкоежка должен был отведать угощение, и дело завершилось бы тихо. Но беглец явился в ресторан с женой и сыном, чего сценарий не предусматривал.

Немке удалось выманить Порецкого на улицу, где она якобы случайно встретила Афанасьева и Правдина и представила их как надежных друзей. Все вместе сели в автомобиль, который тут же сорвался с места. Той же ночью неподалеку от ресторана местные жители нашли труп неизвестного мужчины. Швейцарская полиция установила, что в жертву выпустили 12 пуль, пять из них — в голову. Брошенный автомобиль со следами крови в салоне наводил на мысль, что Людвиг понял ловушку и пытался сопротивляться. Сыщики постепенно вышли на личности участников, но к тому времени ликвидаторы уже добрались до Москвы.

Сладкая смерть в Роттердаме

История с отравленными конфетами имела странное продолжение в деле другого невозвращенца — лидера Организации украинских националистов Евгения Коновальца. Еще в начале 30-х годов советской разведке удалось завербовать одного из видных функционеров ОУН по фамилии Лебедь, который представлял Коновальца на Украине. Вскоре возникла идея внедрить в ряды ОУН под видом племянника Лебедя еще одного агента — молодого сотрудника Павла Судоплатова. Тот был направлен в Берлин, где находилась штаб-квартира Коновальца, и, играя роль радиста торгового судна, постепенно завоевал полное доверие лидера националистов.

В ноябре 1937 года Судоплатова, находившегося в Москве, вызвали вместе с наркомом Ежовым к Сталину. Вождь отдал устное распоряжение устранить Коновальца как опасного пособника фашистов. К операции привлекли сотрудника отдела научно-технических средств НКВД Тимашкова, который изготовил особую «начинку» для коробки шоколадных конфет — на этот раз взрывное устройство с часовым механизмом. По странному совпадению Коновалец, как и Порецкий, был сладкоежкой. Взрыв должен был прогреметь через полчаса после перевода коробки из вертикального положения в горизонтальное. Накануне отъезда Судоплатову вручили пистолет «вальтер» с наказом в случае провала поступить по-мужски, чтобы не попасть в руки полиции.

Судоплатов позвонил Коновальцу из Норвегии, и они условились встретиться 23 мая в ресторане «Атланта» в Роттердаме около полудня. Коновалец пришел один. Судоплатов, сославшись на срочные дела на судне, пообещал вернуться к вечеру для обстоятельного разговора, а пока вручил собеседнику сувенир — коробку, расписанную украинским орнаментом, незаметно приведя ее в боевое положение. Коновалец не стал задерживать «молодого друга», и тот быстро скрылся в боковой улочке, где зашел в магазин и купил плащ и шляпу другой расцветки, чтобы изменить облик. Ровно через полчаса вдали раздался хлопок, похожий на лопнувшую шину. Любопытные бросились к месту происшествия — задание было выполнено.

Алмазный мираж для Жулика

Еще один эпизод охоты на перебежчиков связан с резидентом советской разведки в Стамбуле Георгием Агабековым, известным под псевдонимом Жулик. В 1930 году он предложил свои услуги британцам, а затем, не найдя с ними общего языка, уехал во Францию и устроил в Париже скандальную пресс-конференцию. Результатом стал разгром советской агентурной сети на Ближнем и Среднем Востоке: в одном только Тегеране арестовали четыре сотни информаторов, некоторых приговорили к смерти. Охота на изменника началась, и по его следам во Франции, Бельгии, Болгарии и Румынии шли лучшие ликвидаторы, но опытный конспиратор всякий раз ускользал.

В конце 1937 года появились сведения, что Агабекова снова видели в Париже. Для его ликвидации создали оперативную группу во главе с нелегалом Александром Коротковым. План строился на пристрастии Жулика к наживе. Агент Тахчианов под видом греческого торговца установил с ним контакт и соблазнил выгодным посредничеством в контрабанде крупной партии алмазов, якобы принадлежавших богатой армянской семье. Алмазный мираж заставил крайне подозрительного Агабекова забыть об осторожности. Он отправился с «греком» на явочную квартиру, где уже ждали Коротков и его напарник — бывший офицер турецкой армии. Турок заколол изменника ножом, труп затолкали в большой чемодан, вывезли за город и бросили в реку. По другой версии, Жулика заманили под тем же предлогом в горы и столкнули в пропасть.

Судьбы исполнителей

Судьбы участников этих операций сложились по-разному. С. Шпигельглас был арестован в ноябре 1938 года по стандартному обвинению в «измене Родине» и расстрелян в январе 1940-го; реабилитирован в 1956-м. Павел Судоплатов и Александр Коротков дослужились до генеральских званий. Судоплатов, ставший генерал-лейтенантом, летом 1953 года был арестован как «человек Берии», приговорен к 15 годам тюрьмы, лишен звания и наград, и более 20 лет боролся за восстановление доброго имени; реабилитирован в 1992 году, за несколько лет до смерти. Генерал-майор Коротков 27 июня 1961 года скоропостижно скончался от разрыва аорты в возрасте 52 лет прямо на теннисном корте спорткомплекса «Динамо» в Москве, где играл с начальником ГРУ Генштаба И. Серовым. Кстати, по одной из версий, именно знакомство с Коротковым вдохновило писателя Юлиана Семёнова на создание образа Штирлица. Эти истории, полные яда, взрывчатки и ножей, напоминают, что за кулисами