Джаред Айзекман, нынешний администратор NASA, не просто верит в инопланетную жизнь — он считает, что шансы её найти «довольно высоки». И это не пустое заявление энтузиаста. За ним стоят амбициозные программы агентства: от лунной базы до пилотируемого полёта на Марс. Поиск ответа на вопрос «одиноки ли мы?» Айзекман называет движущей силой всей научной и исследовательской работы NASA. Вопрос лишь в том, где и когда человечество получит ответ — и что именно оно обнаружит.

Два триллиона причин для оптимизма

Свою уверенность Айзекман подкрепил простым, но ошеломляющим аргументом: масштабом Вселенной. «Только вдумайтесь, — сказал он в эфире CNN, — у нас есть два триллиона галактик. Кто знает, сколько звёздных систем в каждой из них?» По его мнению, сама по себе эта невообразимая цифра делает открытие внеземной жизни почти неизбежным — вопрос лишь времени.

При этом глава NASA чётко отделяет научный поиск от визитов «зелёных человечков». Сам он дважды побывал в космосе и с улыбкой признался, что никаких пришельцев там не встретил. «Я не видел ничего, что указывало бы на то, что нас посещали какие-либо разумные формы жизни», — подчеркнул Айзекман. Его оптимизм касается не летающих тарелок, а обнаружения следов микробной жизни или биосигнатур в атмосферах далёких планет.

Луна как трамплин, а не финиш

Поиск внеземной жизни в NASA тесно переплетён с планами по расширению человеческого присутствия в космосе. Айзекман видит Луну не просто как цель, а как необходимый промежуточный этап. Агентство планирует построить постоянную базу в районе южного полюса Луны. Там, по замыслу, можно будет добывать водяной лёд, превращая его в кислород, водород и даже ракетное топливо — шаг к автономности будущих экспедиций.

Правда, технология пока не готова. «Не знаю, кто первым захочет выпить стакан лунной воды», — пошутил Айзекман в интервью New York Post. Но за шуткой — серьёзная работа. После успеха миссии Artemis II NASA готовится к плотному графику. Уже в ближайшие годы три мощнейшие ракеты мира стартуют с разницей примерно в неделю. Миссия Artemis III должна продвинуть коммерческие посадочные системы и отправить роботов-луноходов к южному полюсу — готовить почву для постоянного присутствия человека.

Марсианский ответ в ближайшее десятилетие

Если Луна — это трамплин, то Марс — главная научная надежда. Айзекман заявил, что есть «очень хороший шанс»: образцы грунта, которые доставят с Красной планеты в ближайшие десять лет, покажут — микробная жизнь там когда-то существовала. Это не обязательно зелёные человечки, но даже окаменелые бактерии станут переворотом в науке.

Интерес NASA не ограничивается Марсом. Учёные пристально смотрят и на ледяные луны Сатурна — например, Энцелад с его подлёдным океаном считается одним из самых перспективных мест для поиска жизни в Солнечной системе. Любопытно, что ещё в 2006 году агентство, по сути, пожертвовало миссией к Европе — другому ледяному спутнику — ради лунной гонки. Тогда почти весь бюджет в 16,8 миллиарда долларов ушёл на новый корабль и возвращение на Луну, а «отвлечённую науку» урезали до 5,3 миллиарда. Сегодня приоритеты, похоже, иные: поиск жизни снова в центре повестки.

Космическая гонка и страховка для человечества

За научным азартом стоит и жёсткая геополитика. Айзекман не скрывает: США соревнуются с Китаем в современной космической гонке. «Мы не собираемся проигрывать», — отрезал он. Но дело не только в престиже. Расширение за пределы Земли для главы NASA — вопрос выживания. Он говорит о «колоссальном риске концентрации» всего человечества на одной планете. Постоянные базы на других небесных телах — своего рода страховка от глобальной катастрофы. А заодно и гарантия, что поиск ответа на вопрос «одиноки ли мы?» не прервётся, что бы ни случилось на Земле.

Так что же движет NASA: чистая наука, политические амбиции или инстинкт самосохранения? Похоже, все три мотива сплелись в один тугой узел. И распутать его, возможно, получится лишь тогда, когда в лаборатории на Земле впервые изучат образец с Марса — или когда телескоп на лунной базе уловит спектр чужой атмосферы, который не объяснить ничем, кроме присутствия жизни. Айзекман в это верит. И готов тратить миллиарды, чтобы проверить свою правоту.