В трактате Бава Батра Вавилонского Талмуда есть персонаж, которого раввин Джозеф Герц однажды назвал «еврейским Мюнхгаузеном». Рабба бар бар Хана рассказывает о морских чудовищах, птицах размером с небо и расщелинах в пустыне, из которых доносятся голоса. Раввин Яэль Дойзель разбирает эти истории — и оказывается, что за внешней фантастикой скрываются серьёзные богословские споры о клятве, изгнании и посмертной участи.

Остров, который оказался рыбой

Одна из самых известных историй Раббы бар бар Ханы — о прекрасном зелёном острове, к которому пристал его корабль (Бава Батра 73б). Путешественники сошли на берег, развели костёр, чтобы приготовить еду. И тут «остров» зашевелился: это был гигантский кит. Когда рыбе стало слишком жарко, она перевернулась, и люди едва успели спастись — только потому, что корабль стоял совсем рядом.

Сюжет почти дословно повторяет приключение Синдбада-морехода из «Тысячи и одной ночи». Там моряки тоже высаживаются на мнимый остров, разводят огонь, и кит уходит под воду. Совпадение вряд ли случайно: еврейские и арабские рассказчики веками обменивались сюжетами, и морские байки путешествовали по торговым путям вместе с товарами.

Птица, стоящая в океане

В другой раз Рабба бар бар Хана и его спутники увидели птицу, которая стояла в воде. Точнее, в воде была только нижняя половина её ног — а голова уходила куда-то к небу. Путешественникам показалось, что вода мелкая, и они решили искупаться, чтобы спастись от жары.

Их спасла «бат коль» — небесный голос, буквально «дочь голоса», эхо божественного откровения. Голос предупредил: семь лет назад здесь плотник уронил топор, и тот до сих пор не достиг дна. Вода не просто глубока — в ней мощное подводное течение.

Деталь с топором — не случайная. Семь лет, падающий предмет, бездонная вода — всё это создаёт образ опасности, которую невозможно оценить снаружи. Люди видят спокойную поверхность и не подозревают, что под ней скрывается.

Расщелины Кораха

Из пустыни Рабба бар бар Хана тоже привёз истории. Он рассказывал, что видел две трещины в земле, из которых поднимался горячий дым. Арабский попутчик объяснил ему: это расщелины Кораха (Бава Батра 74а).

Корах — библейский персонаж, который поднял мятеж против Моисея и был поглощён землёй вместе со своими сторонниками. По рассказу Раббы, если поднести к расщелине мокрый клок шерсти, он мгновенно обугливается от жара. А из глубины доносятся голоса: «Моше и его Тора истинны, а мы — лжецы».

Голоса из-под земли — это не просто жуткая деталь. Это признание вины теми, кто восстал против пророка. Земля не просто наказала их — она стала местом вечного свидетельства об их неправоте.

Гора, окружённая скорпионами

Видел Рабба бар бар Хана и гору Синай. По его словам, гора была окружена скорпионами размером с белых ослов. И здесь снова прозвучала бат коль — небесный голос, который воскликнул: «Горе мне, что я поклялся, а теперь, когда клятва дана, кто может её отменить?»

В этом месте слушатели Раббы не выдержали. Другие мудрецы ответили ему с издёвкой: «Каждый Абба — осёл, и каждый сын бар Ханы — идиот». Это была игра слов с его именем: Рабба бар бар Хана — сын бар Ханы, а имя его отца перекликается с еврейским словом «осёл». Мудрецы спросили: почему он просто не сказал небесному голосу, что клятва отменена?

О какой клятве речь?

Тут начинается самое интересное. Рабба бар бар Хана ответил, что не знал, о какой именно клятве говорит голос. Он подумал, что речь идёт о клятве после Потопа — о той, где Бог обещал никогда больше не уничтожать землю водой. Но комментаторы видят иначе.

Рашбам, внук Раши и один из ведущих тосафистов, считал, что клятва касалась изгнания еврейского народа. Другие толкователи предполагали, что речь о тех, кто умер за сорок лет скитаний по пустыне: им было отказано во входе в грядущий мир (олам ха-ба), как сказано в Псалме 94:11 — «потому Я поклялся во гневе Моём, что они не войдут в покой Мой».

Расхождение в толкованиях — не мелочь. От того, о какой клятве идёт речь, зависит, можно ли её отменить и кто имеет на это право. Вопрос о том, может ли Бог отменить собственную клятву, — один из самых острых в раввинистическом богословии.

Мёртвые в пустыне

Рабба бар бар Хана утверждал, что видел и самих умерших в пустыне. Они лежали на спине и выглядели как пьяные. Один из мертвецов лежал с согнутой ногой — и под этой ногой мог проехать всадник на коне с поднятым копьём, не задев её.

Рабба отрезал кусок пурпурной нити цицит от одежды одного из мертвецов. Но уйти с ней не смог: он словно прирос к месту и не мог двинуться, пока не вернул украденное. Только после этого он снова смог идти.

Слушатели и тут назвали его ослом. Вероятно, они просто не поверили ни единому слову.

Мюнхгаузен или мистик?

Так кем же был Рабба бар бар Хана? Простым выдумщиком, чьи байки развлекали слушателей в доме учения? Или его истории — это зашифрованное учение?

Раввин Джозеф Герц, главный раввин Британской империи в первой половине XX века, не стеснялся называть его еврейским Мюнхгаузеном. Но у Раббы бар бар Ханы есть и другие читатели — куда более внимательные.

Рабби Иегуда Лёв из Праги, знаменитый Магараль, и рабби Нахман из Брацлава видели в этих историях не чепуху, а глубокую мудрость. Для них каждая деталь — гигантская рыба, птица, стоящая в океане, скорпионы у Синая — несёт символический смысл. Вопрос лишь в том, как его прочитать.

История с украденной нитью, например, — о границах дозволенного даже в отношении мёртвых. Расщелины Кораха — о том, что правда Моисея подтверждается даже из-под земли. А клятва, которую нельзя отменить, — о пределах даже божественной свободы.

Возможно, Рабба бар бар Хана был и тем, и другим сразу: рассказчиком, чьи истории захватывали слушателей, и мистиком, чьи образы работали на нескольких уровнях. Талмуд вообще редко бывает однозначным — и в этом его сила.

---

Примечание: в оригинальной статье упоминаются и другие материалы издания — о заповеди цдаки, о сожжённых мечетях, о солнечном затмении в начале месяца элул. Они не связаны с сюжетом о Раббе бар бар Хане и в этот пересказ не включены.