В 2026 году один из самых авторитетных биологов современности выпустил книгу, способную перевернуть представления о жизни во Вселенной. Стив Беннер — основатель синтетической биологии, первый человек, синтезировавший ген, и один из создателей теории РНК-мира — не привык оглядываться на научный истеблишмент. Финансовая независимость, полученная благодаря успешным биотехнологическим стартапам, позволяет ему говорить то, что другие предпочитают замалчивать. Его новая работа «Meet the Neighbors: Life on Mars and How to Find It» — не просто сборник гипотез, а развёрнутое обвинение NASA в полувековом бездействии и одновременно смелое утверждение: жизнь почти наверняка существует на Марсе, причём зародилась она там раньше, чем на Земле.

Полвека без прямых поисков

NASA десятилетиями твердит, что главная цель марсианских миссий — поиск жизни. Американцы, по мнению агентства, интересуются именно этим, и пиар-отдел исправно повторяет мантру. Но если посмотреть на факты, картина выходит иная. С момента высадки «Викингов» в 1976 году — почти ровно полвека назад — ни один аппарат не нёс на борту приборов для прямого обнаружения жизни. Орбитальные станции, стационарные посадочные модули, марсоходы — все они собирали данные о среде, но не пытались найти саму жизнь. Беннер начинает свою ревизию именно с «Викингов» — миссии, результаты которой, по его убеждению, были неверно истолкованы и фактически похоронены научным консенсусом.

Два одинаковых посадочных модуля «Викинг» опустились в низменных районах средних широт Марса, разделённых тысячами километров. На каждом стояло по три эксперимента для обнаружения жизни. Два из них искали автотрофные организмы — фотосинтезирующие микробы, способные фиксировать углерод или выделять кислород. Третий, так называемый эксперимент с меченым высвобождением, проверял, разлагают ли почвенные микроорганизмы органические вещества в процессе дыхания. Все три дали уверенный положительный результат. Роберт Джастроу, тогдашний директор Института космических исследований имени Годдарда, сказал: «Если не считать увиденного шевеления на кончике иглы, доказательства жизни на Марсе теперь столь же полны, сколь их могли сделать эксперименты „Викинга“».

Четвёртый прибор и роковой вердикт

Но на борту был и четвёртый инструмент — газовый хромато-масс-спектрометр. Он анализировал химический состав грунта и не обнаружил органики. Это стало сюрпризом: учёные ожидали, что даже при отсутствии жизни в почве будут органические молекулы — хотя бы от метеоритов, которые часто содержат прочные полициклические ароматические углеводороды, способные пережить удар. Однако спектрометр не показал и их. Руководитель научной группы «Викингов» Джеральд Соффен вынес вердикт: «Игра окончена. Нет органики — нет жизни». Главный исследователь эксперимента с меченым высвобождением Гил Левин до конца дней настаивал, что его прибор зафиксировал жизнь, но остальные учёные подчинились мнению лидера и придумали небиологические объяснения для своих результатов.

Со временем вывод «Викинги не нашли жизнь» мутировал в учебниках в «Викинги доказали, что жизни на Марсе нет». Левин, владелец компании по тестированию качества воды и потому финансово независимый от грантов NASA, так и не отступил от своей позиции. Научное сообщество сочло его чудаком; на одной из конференций в него даже швырнули креветкой, когда он поднялся для выступления. Левин умер в 2021 году, но его данные остались — и Беннер, поначалу принимавший консенсус как данность, на рубеже веков начал подозревать неладное.

Что на самом деле показал спектрометр

Беннер не участвовал в миссии «Викинг» и долгое время разделял общепринятую точку зрения. Однако, углубившись в оригинальные отчёты, он быстро обнаружил проблемы. Во-первых, как не уставал повторять Левин, чувствительность спектрометра была недостаточной, чтобы найти органику даже в почве чилийской пустыни Атакама — а там микробная жизнь точно есть, пусть и в малых концентрациях. Но куда важнее другое: прибор всё-таки зарегистрировал органические молекулы. При тестировании в космосе на пути к Марсу он уловил газы-фреоны — явные загрязнители земного происхождения, обычные хладагенты. А уже на поверхности планеты, анализируя образцы марсианского грунта, спектрометр обнаружил метилхлорид.

Метилхлорид — простая молекула из одного атома углерода, трёх водорода и одного хлора. При марсианских температурах это газ, поэтому в грунте он находиться не мог — мгновенно бы испарился. Команда «Викингов» списала его появление на ошибку эксперимента, посчитав ещё одним хладагентом-загрязнителем, хотя на Земле метилхлорид для охлаждения не используют. Беннера такое объяснение не устроило. Он задался вопросом: откуда же взялся этот газ? И ответ, к которому он пришёл, заставляет совершенно иначе взглянуть не только на результаты полувековой давности, но и на всю стратегию поисков жизни на Красной планете.

Кстати, мы уже писали о том, что метан на Марсе нашли там же, где и водяной пар — ещё один газ, который на Земле производят в основном микробы, и его скопления совпадают с районами повышенной влажности. Случайность ли это? Беннер, судя по всему, так не считает.

Загадка «Викингов»: почему полвека назад мы не поверили собственным приборам

В 1976 году два аппарата NASA — Viking 1 и Viking 2 — совершили посадку на Марс. На каждом стоял набор инструментов для поиска жизни, и все три эксперимента на обоих посадочных модулях дали положительные результаты. Казалось, сенсация неминуема. Но в последний момент научный руководитель миссии Джеральд Соффен поставил крест на открытии — и вот уже почти пять десятилетий официальная позиция гласит: жизнь на Марсе не найдена.

Почему же результаты списали? Всё упёрлось в четвёртый прибор — газовый хромато-масс-спектрометр (GCMS), который не обнаружил в грунте органических молекул. Соффен рассудил так: если нет органики, то и жизни быть не может, а значит, три других эксперимента ошиблись. Их положительные сигналы объявили следствием необычной химии марсианской почвы, а не биологии.

Гилберт Левин, руководитель одного из тех самых экспериментов — Labeled Release, — до конца жизни настаивал: он нашёл жизнь. Но его голос заглушили.

Ответ начал проясняться лишь в 2007 году, когда команда зонда Phoenix под руководством Питера Смита из Университета Аризоны обнаружила в марсианском грунте перхлораты — сильные окислители. Сами по себе при обычных марсианских температурах они не разрушают органику, но GCMS перед анализом нагревал образцы до высоких температур. В такой печи перхлораты мгновенно окисляли любую органику, превращая её, среди прочего, в хлорметан — то самое вещество, которое приборы и зафиксировали, но интерпретировали как загрязнение с Земли.

Разгадка оказалась горькой: GCMS не нашёл органику не потому, что её не было, а потому, что сам же её уничтожил. Соффен закрыл вопрос о жизни на основании дефектных данных. А в 2020 году марсоход Curiosity обнаружил в марсианских аргиллитах большое количество органических молекул — тех самых, отсутствие которых полвека назад сочли решающим аргументом.

Теперь у нас есть три положительных результата экспериментов по обнаружению жизни на двух посадочных модулях — и ни одного убедительного основания их отвергать. Чаша весов склоняется в пользу жизни. Левин был прав.

Марсианская колыбель: почему жизнь могла стартовать на Красной планете раньше

Но вопрос о том, есть ли жизнь на Марсе сейчас, — лишь начало. Гораздо интригующе другое: откуда она взялась — там или здесь? Известный биолог Стив Беннер в своей новой книге приводит аргументы в пользу того, что жизнь могла зародиться именно на Марсе, а уже потом попасть на Землю.

Следы жизни на Земле прослеживаются примерно на 4 миллиарда лет назад. Сама планета сформировалась 4,5 миллиарда лет назад, и первые сотни миллионов лет была слишком горяча для жидкой воды. Выходит, жизнь появилась здесь практически сразу, как только позволили условия. Это предполагает одно из двух: либо химические процессы, ведущие к возникновению жизни, чрезвычайно вероятны, либо «семена» жизни носятся в космосе и прорастают на любой подходящей планете. И то и другое означало бы, что жизнь во Вселенной распространена широко. Беннер считает, что верны оба варианта — но с важным уточнением о месте нашего происхождения.

В ранней юности Земля и Марс были близнецами: каменистые планеты с океанами воды, вулканической геологией и атмосферами из азота и углекислого газа. Но Марс остыл быстрее, и жидкая вода появилась на нём раньше. У Земли же воды было гораздо больше — так много, что до того, как геологические процессы подняли континенты, наша планета была полностью покрыта глобальным океаном. Молодой Марс, напротив, был куда суше и имел как сушу, так и водоёмы.

Эта относительная бедность водой, по мнению Беннера, дала Марсу решающее преимущество как колыбели жизни. В небольших пересыхающих озёрах или прудах самопроизвольно возникшие сложные молекулы могли концентрироваться и вступать в дальнейшие реакции. На Земле же глобальный океан разбавил бы любые интересные химические новинки до полной незначительности.

Беннер подробно описывает процессы, необходимые для создания химических предшественников жизни, в частности рибонуклеиновой кислоты (РНК). В своей лаборатории он воспроизвёл эти процессы в условиях, имитирующих ранний Марс. Для синтеза требуется одновременное присутствие в одном месте воды, определённых пород, атмосферных газов и солнечного света. На влажном и каменистом Марсе это было возможно, а на покрытой океаном Земле — нет.

Межпланетный мост: как жизнь путешествует между мирами

Между Марсом и Землёй существует естественный транспортный поток — метеориты, выбитые ударами астероидов. Он действует и сегодня: по оценкам, ежегодно на Землю падает около 500 килограммов марсианских пород. Учёные собрали десятки таких метеоритов, и их изучение показало: процессы, связанные с ударом, полётом в космосе и входом в атмосферу, во многих случаях не нагревают камни настолько, чтобы стерилизовать их. В ранний период Солнечной системы межпланетный «трафик» был гораздо интенсивнее.

Иными словами, если жизнь появилась на Марсе раньше, чем на Земле, ей не составило бы труда добраться до нас. Скорее всего, по Беннеру, земная жизнь имеет марсианское происхождение. И она, вероятно, продолжает прибывать — но поздние марсианские иммигранты здесь уже не выживают. Местные условия сильно изменились: фотосинтезирующие организмы радикально перекроили атмосферу, превратив углекислый газ в кислород. Потомки древнейших земных обитателей — анаэробные бактерии — ушли глубоко под землю, спасаясь от токсичного для них кислорода.

Так что, вопреки фильмам о смертоносных космических инфекциях, бояться марсианской жизни не стоит. Если бы «красная смерть» могла заразить нашу планету, она сделала бы это уже миллиарды раз. Скорее, поиск марсианской жизни нужен для фундаментальных истин о законах природы.

В поисках «до-бактерий»: что Марс может рассказать о нашем прошлом

Учёные проследили эволюцию жизни на Земле до анаэробных бактерий, но не дальше. Однако даже эти микробы — невероятно сложные организмы со множеством молекулярных механизмов. Они никак не могли быть первыми формами жизни, как айфон не мог быть первым механизмом. Должны были существовать более элементарные предшественники. Тот факт, что мы не нашли на Земле свободноживущих, более простых «до-бактерий», — ещё один довод в пользу того, что жизнь зародилась не здесь.

Возможно, их удастся обнаружить на Марсе. Более того, отправившись на Марс, мы можем найти не просто другие типы жизни, но и более ранние её формы. Если жизнь существует там уже четыре миллиарда лет, у неё было достаточно времени, чтобы исследовать эволюционные маршруты, не пройденные на Земле. Это многое расскажет о спектре возможностей, доступных жизни во Вселенной.

На Земле, как правило, даже когда эволюция порождает новые, более сложные формы, представители более простых продолжают существовать. Можно ли найти «до-бактерии» или ещё более примитивные формы на Марсе сегодня? Если да, и если Беннер прав, их изучение прольёт свет не только на происхождение жизни, но и на саму её природу.

Является ли жизнь на Земле локальной диковинкой или местным проявлением обширного и невероятно разнообразного космического феномена? Что на самом деле происходит в нашей Вселенной? Пора отправиться на Марс и выяснить это.

Кстати, мы уже писали о том, как метан на Марсе нашли там же, где и водяной пар — ещё один намёк на возможную биологическую активность. А о сложной судьбе органики в марсианском грунте и роли перхлората — ядовитой соли или топлива для жизни — мы рассказывали отдельно.