Антон Павлович Чехов однажды заметил: «Кто не может взять лаской, тот не сможет взять строгостью». Эта мысль, как ни странно, перекликается с одним из самых дерзких вызовов, брошенных современной биологией устоявшимся представлениям о происхождении жизни. Чарлза Дарвина представлять не нужно — со школьной скамьи мы помним: всё живое на Земле, от бактерии до человека, развилось путём эволюции, то есть постепенного усложнения. Однако однозначных доказательств этой теории нет до сих пор. Даже самые ярые её сторонники не могут предъявить неопровержимых фактов. А между тем всё громче звучит альтернативная гипотеза — теория инволюции, которая переворачивает привычную картину с ног на голову.

Дарвин первым обратил внимание на поразительное сходство в строении разных видов и увидел в этом эволюционную связь. Официальная наука на долгие годы приняла его идею как единственно верную, отмахиваясь от других как от бездоказательных. Но при этом упускала из виду, что и сам Дарвин не представил убедительных доказательств — его выводы строились на предположениях и допущениях. Теория же инволюции, напротив, выглядит куда логичнее и стройнее.

Что такое инволюция: не прогресс, а регресс

Инволюция (от латинского involutio — «свёртывание, завиток») — это регресс, утрата, редукция. В биологическом смысле она означает, что в ходе развития виды не усложняются, а, наоборот, теряют органы и целые системы, их функции упрощаются или вовсе исчезают. Сторонники этой теории утверждают: изначально Землю населяли один или несколько видов «просуществ», и всё современное многообразие жизни — результат их многовековой деградации. Звучит почти невероятно, но учёные из разных стран и областей знания находят всё больше аргументов в пользу такого сценария.

Феномен Маугли: как легко стать животным

Первый аргумент приходит из психологии и физиологии. Процессы деградации, или регресса, протекают быстрее, проще и, что важнее, естественнее, чем прогресс. Для развития же требуются колоссальные усилия, направленные в строго определённое русло. Самый яркий пример — так называемый феномен Маугли. Известны десятки случаев, когда нормальные дети, оказавшись среди животных, перенимали их повадки и образ жизни. Они учились бегать на четвереньках, есть сырое мясо, не чувствовали холода и жары — приобретали определённые навыки. Но одновременно у них стремительно деградировала высшая мозговая деятельность, а за ней и морфология мозга. Дети быстро становились животными. А вот обратный процесс оказывался практически невозможным. Почти всех маугли, возвращённых в человеческое общество, так и не удалось научить говорить, носить одежду, ходить на двух ногах или пользоваться столовыми приборами, несмотря на годы усилий. Редкие случаи частичного «очеловечивания» всё равно оставляли детей с глубоким и необратимым отставанием в умственном и эмоциональном развитии, и сами они признавались, что в стае им было лучше.

Но примеры есть и ближе, чем кажется. Оглянитесь вокруг: многие ли ваши знакомые с возрастом продолжают физически и умственно развиваться? Единицы. Большинство же деградирует. И если возрастное снижение интеллекта не так бросается в глаза, то физическая деградация катастрофически очевидна — и она прогрессирует от поколения к поколению. Мы вырождаемся как биологический вид.

Деградирующие потомки: взгляд Александра Белова

Один из российских сторонников теории инволюции, сотрудник Московского института медико-биологических проблем РАН Александр Белов, формулирует это так: человек и животные развивают и упражняют лишь те органы, которые необходимы им в конкретной среде обитания. А те, что не тренируются, в последующих поколениях рудиментируются и отмирают. С исчезновением конечностей со временем исчезают и отделы мозга, ответственные за их функции, и меняется генотип. Развить заново, отрастить эти участки мозга и изменить генотип обратно уже невозможно. Поэтому всё многообразие животного и растительного мира — это результат постепенной, но постоянно идущей инволюции, начавшейся с деградации первосущества.

Зачем лошади пять пальцев?

Второй весомый аргумент в пользу инволюции — явное несоответствие некоторых анатомических особенностей живых существ их биологической целесообразности. Советский академик Иван Шмальгаузен убедительно доказал, что все позвоночные — от человека до амфибий, включая вымершую кистепёрую рыбу и копытных, — имеют пятипалое строение конечностей. Для человека это осмысленно. Но зачем пятипалая конечность лошади, которой хватило бы и одного пальца? Или китам, которым в качестве гребной конечности куда больше подошла бы кость в форме весла? Разве это похоже на эволюцию хватательного органа по Дарвину? Скорее уж — на деградацию руки в лапу, копыто или ласт.

Ещё более яркий пример — человеческая стопа. Это сложное амортизирующее устройство из 26 костей, единственное биологическое оправдание которого — распределение нагрузки при прямохождении, свойственном только человеку. У четвероногих такой механизм не мог возникнуть в ходе эволюции за ненадобностью. Однако в том или ином атрофированном виде он присутствует у большинства позвоночных, не неся никакого биологического смысла. Но стоит предположить, что это след деградации высших существ, и всё встаёт на свои места. И таких нестыковок — десятки, если не сотни.

Звенья разных цепей: пересмотр родословной человека

Третий серьёзный аргумент касается нашего собственного происхождения. Всё больше антропологов, изучающих так называемых древних людей — питекантропов, неандертальцев, кроманьонцев, синантропов, австралопитеков и других, — приходят к выводу: эти виды не были звеньями одной эволюционной цепи от обезьяны к человеку, как считалось раньше. Сопоставляя их морфологические и анатомические особенности с временными интервалами и ареалами обитания, учёные заключают: это обособленные виды человекообразных существ, деградировавших от общего предка — точно так же, как и все другие формы жизни на планете. И предок этот, от которого произошёл и Homo sapiens, жил на Земле много миллионов лет назад. Он был высокоразвит, гармоничен, владел умениями, знаниями и технологиями, недоступными нашей цивилизации. Кто были эти люди, как и когда они попали на планету и куда исчезли, учёные пока не знают. Но свои исследования, похоже, направляют в правильное русло.

Кстати, идея о том, что в отдалённых уголках планеты могли сохраниться существа, чей облик наводит на мысли о деградации некогда более совершенных форм, не так уж нова. Мы уже писали о загадочном чипекве — хищнике из болот Центральной Африки, которого пигмеи описывают как существо, похожее на бронтозавра. Там, где он обитает, исчезают бегемоты, а следы на берегу и свидетельства биологов заставляют даже скептиков задуматься: не вымерли ли динозавры раньше времени? Возможно, и здесь мы имеем дело не с выжившим динозавром, а с результатом инволюции — деградировавшим потомком некогда более развитых существ.

Так что, если вы всё ещё считаете, что произошли от обезьяны, — возможно, пришло время взглянуть на факты под другим углом. Теория инволюции не даёт окончательных ответов, но она задаёт вопросы, на которые у дарвинизма ответов пока нет.