Почему одни истории о тайных заговорах исчезают через неделю, а другие живут десятилетиями и обрастают всё новыми деталями? Профессор истории Калифорнийского университета в Дэвисе Кэтрин Олмстед много лет изучает этот феномен — и её ответы разрушают привычную картинку. Конспирология вовсе не порождение эпохи соцсетей, а древний и очень живучий способ мышления, который лишь меняет маски от века к веку.

Как менялись теории заговора

В XIX веке американские конспирологи целились в меньшинства. Антикатолические страшилки рисовали жуткие картины: католики, дескать, воруют детей. Доставалось мормонам, масонам и тайным обществам вроде иллюминатов. Но характер теорий начал меняться примерно с Первой мировой войны — этот период Олмстед подробно разобрала в своей книге 2009 года «Настоящие враги: теории заговора и американская демократия от Первой мировой до 11 сентября». Война раздула федеральное правительство, и на первый план вышли антиправительственные нарративы: будто тайные группы управляют республикой изнутри. Сегодняшний ландшафт — продолжение тех же паттернов, только усиленных ростом государственного аппарата.

Почему люди вообще верят в заговоры

После трагедии, катастрофы или неразгаданной тайны теория заговора предлагает внутренне непротиворечивое объяснение, которое помогает навести порядок в хаосе. Исследования показывают: вера в конспирологию особенно крепнет, когда события масштабны, исторически значимы или оставляют людей неудовлетворёнными обыденными объяснениями. Некоторые учёные называют это потребностью в «когнитивной завершённости».

«Когда у правительства случался провал разведки — иначе говоря, когда с людьми в Соединённых Штатах происходило что-то плохое, — тут же появлялись теории заговора», — объясняет Олмстед. Конспирологическое мышление отражает ощущение потери контроля над обстоятельствами. Как вера в удачу упрощает сложную ситуацию до чего-то, с чем разум может справиться, так и теория заговора навязывает порядок хаосу.

Цифры это подтверждают. В опросе 2004 года 49% жителей Нью-Йорка признались, что верят: правительство США было как-то причастно к терактам 11 сентября. «Люди, которые особенно озабочены безопасностью в своей жизни, более склонны верить в теории заговора, — говорит Олмстед. — Они предпочтут думать, что миром управляет небольшая группа злых людей, чем что плохие вещи просто случаются». Когда чувство контроля или уверенности под угрозой, конспирология становится спасательным кругом.

Почему одни теории расходятся, а другие нет

За два десятилетия после 11 сентября появились сотни теорий заговора, но лишь горстка захватила массовое внимание. Самая известная — теория контролируемого сноса: будто башни Всемирного торгового центра рухнули не от удара самолётов, а из-за заранее заложенной взрывчатки. Фокусом этой теории стал обвал Здания 7 — третьей башни, упавшей 11 сентября, хотя в неё не врезался ни один самолёт.

Теории заговора расцветают в зазорах. BBC News сообщила о падении Здания 7 за 20 минут до того, как оно реально рухнуло. Некоторые исследователи утверждали, что нашли следы взрывчатого вещества — «нанотермита» — в расплавленной стали после обрушения. Очевидцы рассказывали о горизонтальных клубах белого дыма во время обвала, приписывая их работе взрывчатки. Именно эти «зазоры», которые теория контролируемого сноса объясняет одной простой схемой, и обеспечили ей популярность.

Международная реакция вскрыла ещё одну важную динамику: теория должна совпадать с уже существующими убеждениями и картиной мира человека. Опрос Ipsos-Reid показал, что 22% канадцев верили, будто теракты 11 сентября — заговор влиятельных американцев и не имеют отношения к Усаме бен Ладену. В ряде стран с мусульманским большинством была популярна версия, что атаки — дело рук правительств США или Израиля. Оба примера отражают один и тот же принцип: приживается та теория, которая ложится в уже готовое мировоззрение. Канадцы стабильно чаще верят в антиамериканские правительственные заговоры, чем в заговоры собственного правительства, а в исламистских кругах скептически отнеслись бы к версии, что атаки были попыткой Америки демонизировать мусульман.

Теория контролируемого сноса живёт даже спустя годы после официального отчёта Национального института стандартов и технологий. Тот пришёл к выводу, что здание рухнуло из-за пожара, бушевавшего почти семь часов: огонь обрушил 13-й этаж и ослабил критическую опорную колонну. Отчёт также подробно описал, насколько невероятно было бы пронести мимо охраны и разместить в башнях тысячи фунтов взрывчатки. Но, пожалуй, самый красноречивый аргумент против этой теории — то, что, несмотря на сотни людей, которые якобы были в сговоре (нужно же было достать и заложить взрывчатку, организовать крушение самолётов), никто не проговорился ни словом.

«Какие теории заговора самые популярные? — задаётся вопросом Олмстед. — Те, что дают людям ощущение контроля и власти над хаотичной в остальном вселенной».

Чем опасны конспирологические верования

Не все теории заговора одинаково разрушительны. Некоторые построены на юморе — например, что знаменитостей заменили двойниками. Но Олмстед не смягчает формулировок, когда речь заходит о реальных угрозах. Отрицание изменения климата может привести к тяжёлым долгосрочным последствиям. Теории, отвращающие людей от медицинской помощи, бьют напрямую — и по отдельным людям, и по сообществам, зависящим от вакцинации. Они же подпитывают недоверие к медицинским экспертам. Теории, бросающие тень на меньшинства — например, на иммигрантов, — создают социальную почву для дискриминации и насилия.

Конспирологическая среда влияет на верующего и на психологическом уровне. В отличие от настоящих расследований, теории заговора часто устроены так, что их невозможно опровергнуть. Любая противоречащая информация или отсутствие доказательств трактуется как доказательство сокрытия, а не как повод усомниться. Такая вера неизбежно заводит в тупик, а раскрытие реальных заговоров остаётся на долю журналистов-расследователей, информаторов и государственных комиссий. Непоколебимая убеждённость может заставить человека отдалиться от общества или пойти на крайние действия. «В теории заговоры о правительстве могли бы быть полезны, потому что заставляют людей скептически относиться к власти и требовать ответов, но на практике так бывает редко, — объясняет Олмстед. — Вместо этого люди просто становятся глубоко циничными и решают: я больше не пойду голосовать, потому что это бессмысленно».

Как разговаривать с тем, кто верит в заговор

Олмстед даёт два практических совета тем, кто хочет вести диалог с конспирологом. Первый: не вступайте в спор с самой теорией. Оспаривайте факты, но уважайте аргументы собеседника. Разбирайте конкретные утверждения и предлагайте вместе посмотреть надёжные источники.

Второй: никогда не высмеивайте. «Если вы пренебрежительны или пытаетесь показать, что человек просто недостаточно умён или плохо информирован и поэтому верит в теории заговора, он мгновенно закроется от вас», — предупреждает Олмстед. Будьте реалистичны в своих вмешательствах. Максимум, что вы можете сделать, — дать человеку инструменты для критического мышления и подготовить почву для самостоятельных выводов. В целом, вмешательства, развивающие аналитическое мышление или навыки критической оценки информации, оказываются самыми эффективными для изменения конспирологических убеждений.

Любопытно, что сам феномен конспирологии тесно связан с темами, которые мы часто разбираем в Ufolog AI. Взять хотя бы историю о том, как над тайгой взорвался не метеорит, а корабль пришельцев — тунгусская загадка породила десятки версий, и ни одна не смогла окончательно вытеснить остальные именно потому, что пробелы в данных оставляют простор для самых разных объяснений. А когда официальные версии кажутся людям неубедительными, конспирология заполняет пустоту — как это было и с космическими программами, о чём мы рассказывали в материале про шесть кресел и 12 тонн «Клипера».

Кэтрин Олмстед не утверждает, что все теории заговора ложны. История знает реальные заговоры — Уотергейт, Иран-контрас, программу COINTELPRO. Но разница между здоровым скептицизмом и конспирологическим мышлением огромна: первый задаёт вопросы и ищет доказательства, второе заранее знает ответ и подгоняет под него любые факты. И пока людям нужно чувство контроля над хаотичным миром, истории о тайных кукловодах никуда не денутся.