Анри де Монтерлан однажды заметил: «Безумства следует совершать осторожно». В мире кино и телевидения, где над каждым проектом трудятся десятки, а то и сотни людей, было бы странно, если бы не появлялись истории о «проклятых» фильмах — тех, что словно несут своим создателям несчастья и смерть. Подобные легенды кочуют из страны в страну, обрастая жуткими подробностями и находя благодатную почву среди зрителей, падких на всё таинственное.

В США, где киноиндустрия особенно масштабна, такие разговоры не редкость. Чаще всего вспоминают три громких блокбастера: «Полтергейст», «Омен» и «Супермен». Каждый из них обзавёлся мрачной репутацией из-за череды трагических событий, затронувших актёров и съёмочную группу. «Полтергейст» Тоуба Хупера и Стивена Спилберга, например, связывают с гибелью нескольких исполнителей — в том числе юной Доминик Данн и Хизер О'Рурк, что породило слухи о реальном проклятии, якобы навлечённом использованием настоящих человеческих останков в качестве реквизита. Актёр «Полтергейста» Оливер Робинс считает, что выжил после череды смертей коллег благодаря детству в доме с привидениями — реальные встречи с духами оказались страшнее съёмок. «Омен» Ричарда Доннера преследовали авиакатастрофы и странные совпадения, а история «Супермена» омрачена трагической судьбой Кристофера Рива и других причастных.

Но феномен «проклятых» фильмов не ограничивается Голливудом. В Италии ходят мрачные байки о картине «Мари навсегда» — судя по всему, местной ленте, чьё производство или прокат сопровождались зловещими инцидентами. В Болгарии же пальму первенства держит фильм «Козий рог» — классика национального кинематографа, вокруг которой сложился свой мистический ореол. Возможно, дело в трагическом сюжете самой ленты, а возможно — в реальных несчастьях, постигших её создателей.

Что стоит за этими историями? Скептики скажут: статистика и селективное восприятие. В кино заняты тысячи людей, и совпадения неизбежны — кто-то заболеет, попадёт в аварию или уйдёт из жизни вскоре после съёмок. Но когда трагедии случаются с ключевыми фигурами одного проекта, да ещё и вскоре одна за другой, воображение дорисовывает причинно-следственные связи. А уж если фильм сам по себе мрачный или касается сверхъестественного, ярлык «проклятого» приклеивается намертво.

Как бы то ни было, подобные легенды стали неотъемлемой частью кинокультуры. Они добавляют просмотру щекочущий нервы подтекст, заставляя гадать: где заканчивается вымысел на экране и начинается нечто, чему нет рационального объяснения? И, возможно, прав был Монтерлан — даже в безумствах, вроде создания кино о потустороннем, нужна изрядная доля осторожности.