В августе 2008 года Роскосмос обнародовал прогноз, который и сегодня читается как страница из научно-фантастического романа, застрявшая в реальности. К 2020 году, обещало агентство, солнечная энергия станет вездесущей, к 2028-му на Луне вырастет постоянная колония, а ещё через два года человечество полностью обживёт «ночное светило». Дальше — Марс, космический туризм и окончательное превращение космоса в «составную часть мировой экономики».

Заявление опиралось не на пустые фантазии, а на исследование «Обещание технологии: Экспертное знание о трансформации бизнеса и общества», подготовленное президентом проекта TechCast Уильямом Халалом. В его основе — опрос сотни экспертов из разных областей, которые попытались нарисовать наиболее вероятные сценарии ближайшего будущего. Картина вышла одновременно и вдохновляющей, и тревожной.

Мир на пороге 2020-х: энергия, компьютеры и новые органы

Футурологи из TechCast предсказывали, что к 2020–2030 годам число жителей индустриально развитых стран достигнет пяти миллиардов, а мировой валовой продукт вырастет почти вчетверо. Аппетиты экономики потянут за собой лавину последствий: скачок энергопотребления, растущее давление на природу, климатические сдвиги и жёсткую борьбу за ресурсы. Ведущие державы, по расчётам, должны были договориться о контроле над глобальным потеплением примерно к 2013–2014 годам — в основном через налоги на выбросы углерода.

Энергетический ландшафт обещал измениться радикально. К 2020 году 30% всей энергии, согласно прогнозу, должно было поступать от возобновляемых источников: ветра, солнца, биомассы и ядерной энергии. Примерно тогда же ожидалось появление биокомпьютеров и квантовых вычислительных машин, которые, в свою очередь, откроют дорогу новым поколениям лекарств. Прорывы в изучении ДНК человека сулили возможность клонировать внутренние органы, а компьютерный разум — сравняться с человеческим мозгом и взять на себя рутинные мыслительные задачи.

Перестройка бизнеса и призрак мирового кризиса

Меняться должно было не только «железо», но и сама ткань экономики. Бизнес-структуры, по мысли экспертов, станут децентрализованными: люди начнут сами контролировать свою работу, вырываясь из бюрократических тисков. Главным фактором производства окажется не капитал, а знания, которыми обладают сотрудники, а корпорации окончательно превратятся в политические коалиции акционеров.

Но эта перестройка несла с собой и угрозу. К 2030 году — или даже раньше — мир рисковал столкнуться с «глобальным кризисом зрелости»: мучительной адаптацией к новым парадигмам объединённого, экологически рационального мира, напичканного новейшими технологиями. Экологические катастрофы, обострение межэтнических и межконфессиональных конфликтов, проблемы с оружием массового уничтожения — всё это могло вылиться в кризис, невиданный со Второй мировой войны.

Стабилизация к 2050 году и мир как одна система

Стабилизация, по прогнозу, наступит лишь к середине столетия. К тому времени, как ожидалось, будет разработана политическая система нового типа. Обычные люди начнут ощущать себя гражданами мира — примерно так же, как европейцы сегодня чувствуют себя европейцами, а не только французами или немцами. Планета превратится в единую систему, состоящую из разных стран, которые действуют сообща.

Быт тоже должен был преобразиться. Электромобили, питающиеся от децентрализованной энергосети с множеством поставщиков, массовый переход от личных автомобилей к личным летательным аппаратам, сверхзвуковые самолёты, сокращающие путь из Нью-Йорка до Токио до трёх часов — всё это рисовалось частью повседневности. Китай и Индия должны были войти в клуб высокоразвитых держав. Большинство людей стали бы трудиться в высокотехнологичных индустриях, но самая сложная работа оказалась бы связанной с социальными дилеммами и сохранением жизнеспособности всей системы.

Что сбылось, а что осталось на бумаге

Сегодня, оглядываясь на эти предсказания пятнадцатилетней давности, трудно не заметить, как причудливо переплелись точность и наивность. Возобновляемая энергетика действительно совершила рывок — хотя 30% к 2020 году оказались скорее ориентиром, чем фактом. Квантовые компьютеры и биокомпьютеры существуют, но до рутинного использования им пока далеко. Клонирование органов буксует в лабиринтах этики и технологий. А вот децентрализация бизнеса, удалённая работа и «знаниевая экономика» стали реальностью быстрее, чем многие ожидали.

Лунная колония к 2028 году, мягко говоря, не состоялась. Впрочем, разговоры о ней не утихают: мы уже писали о том, какие загадки — от наблюдений Рериха до свидетельств Армстронга — хранит Луна и почему она продолжает манить человечество. Амбиции Роскосмоса из 2008 года сегодня кажутся одновременно и трогательными, и отрезвляющими. Они напоминают, что наука, по выражению Анри Пуанкаре, — это кладбище гипотез, и каждая несбывшаяся мечта удобряет почву для следующей попытки.

Прогноз о глобальном кризисе зрелости тоже звучит пугающе актуально: климатические налоги, борьба за ресурсы, межэтнические трения — всё это мы видим вокруг. А вот «граждане мира» пока остаются скорее идеалом, чем массовым самоощущением. Зато сверхзвуковые пассажирские перелёты, увы, так и не вернулись после заката «Конкорда», и личные летательные аппараты не заполонили небо.

И всё же в этих старых прогнозах есть ценность, выходящая за рамки простого «угадал — не угадал». Они показывают, как мыслило человечество на пороге больших перемен, чего боялось и на что надеялось. А ещё напоминают: даже самые смелые планы по освоению космоса и переустройству экономики рано или поздно упираются в земные проблемы — от бюрократии до нехватки ресурсов. И это, пожалуй, главный урок, который стоит извлечь из обещаний пятнадцатилетней давности.