Смерть, породившая призрак

В истории России есть период, запутанный настолько, что даже спустя четыре столетия историки не могут расставить все точки над i. Речь о Великой смуте — времени, когда государство трещало по швам, а трон переходил из рук в руки с пугающей скоростью. С 1604 по 1614 год страну раздирали внутренние распри и атаки внешних врагов. Но корни хаоса уходят глубже — к трагедии, случившейся 15 мая 1591 года в Угличе.

Там, в ссылке, жила Мария Нагая с сыном Дмитрием — младшим отпрыском Ивана Грозного от седьмого брака. Церковь этот союз не признала, а значит, и сам царевич считался незаконнорождённым. Мальчик рос болезненным, страдал эпилепсией. В тот роковой день он играл во дворе с другими детьми, и присматривал за ним дьяк Михаил Битяговский. Но недоглядел: царевич погиб. По официальной версии — несчастный случай во время игры с ножом.

Однако молва пошла иная. Мать кричала, что сына зарезали, а её брат Михаил Нагой прямо указал на убийц — малолетних родственников Битяговского. Логика толпы была проста: смерть Дмитрия выгодна Борису Годунову, который метил в цари после бездетного Фёдора Ивановича. В ярости угличане перебили многих Битяговских и случайных людей, попавших под горячую руку.

Из Москвы для расследования прибыл Василий Шуйский. Его вердикт — несчастный случай. Нагих обвинили в клевете, а участников самосуда — в убийствах и грабежах. Марию Нагую постригли в монахини. Дмитрия похоронили не в Москве, как подобало членам царской семьи, а в Угличском соборе. Царь Фёдор на похороны брата даже не приехал. Могила затерялась, и отыскали её с трудом лишь в 1606 году. Любопытно, что версия о несчастном случае прижилась, но уже при Романовых официально признали насильственную смерть царевича. А народ тем временем слагал легенды о добром царевиче, который чудесным образом спасся.

7 января 1598 года неожиданно умер царь Фёдор Иванович — последний представитель московской ветви Рюриковичей. Трон опустел, и бояре вцепились в него, словно голодные псы. Самым ловким оказался Борис Годунов, оттеснивший Романовых на задворки. В почёте стало доносительство, чужое имущество делили те, кто был ближе к новому царю. Крепостные крестьяне, почуяв неразбериху, бежали кто куда. А тут ещё неурожай начала 1600-х вызвал небывалый голод — по некоторым данным, вымерла треть населения страны. Бунты вспыхивали один за другим, и народ винил во всём Годунова: мол, из алчности погубил царевича, вот и кара небесная.

Тень царевича в Польше

К концу 1603 года до Бориса Годунова дошли слухи: в Речи Посполитой объявился русский парень, называющий себя чудом спасшимся Дмитрием. Царь немедленно инициировал расследование. Выяснилось, что под личиной царевича скрывается беглый монах Гришка Отрепьев — сын галичского дворянина Богдана Отрепьева.

Род Отрепьевых был беден, но знатен — они происходили от Нелидовых, выходцев из Литвы. Один из предков получил от Ивана III кличку «Отрепьев» за воровство, что говорит само за себя. У Богдана Отрепьева имелась вотчина в 40 гектаров в Костромской волости, близ Железно-Боровского монастыря, и царское жалование в 14 рублей. Он должен был служить в стрельцах и поставлять людей, но денег в семье не водилось, а сам Богдан порой запивал. Однажды его потянуло в Немецкую слободу, где он поссорился с каким-то литовцем. Тот избил Богдана и в довершение пырнул ножом — так отец будущего самозванца расстался с жизнью.

Его сын Юрий (таково было настоящее имя Гришки) тем временем преуспевал в учёбе. Способного юношу отправили в Москву, где он поступил на службу к Михаилу Романову. Проявил себя настолько хорошо, что когда бояре учинили расправу над Романовыми, Юрий едва не поплатился головой. Спасаясь от казни, он постригся в послушники в монастыре Железный Борк под именем Григорий. Позже, благодаря протекции деда Елизария Замятина, перебрался в московский Чудов монастырь.

Там Гришка быстро пошёл вверх. Он переписывал книги и тексты в государевой Думе, где, по слухам, набрался всякой ереси. Уже тогда он хвалился, что однажды станет царём. Годунов, прознав об этом, приказал сослать дерзкого монаха в Кириллов монастырь. Но Гришка вовремя бежал — вместе с монахом Варлаамом добрался до Киева, а затем верхом пересёк границу и оказался в Речи Посполитой. Там он и объявил себя чудесно спасшимся царевичем Дмитрием, положив начало одной из самых тёмных авантюр русской истории.

Начало XVII века в России — время, которое историки до сих пор разбирают по крупицам, а монархисты переживают почти как личную драму. Слишком многое в той эпохе зыбко, слишком многое держится на слухах, противоречивых свидетельствах и откровенных подлогах. И одна из центральных фигур этой смуты — человек, вошедший в историю под именем Лжедмитрия I. Кем он был на самом деле? Беглым монахом Григорием Отрепьевым, как утверждала официальная пропаганда Годунова, или кем-то иным? Ответа нет до сих пор, но события вокруг его стремительного взлёта и падения говорят сами за себя.

Поход самозванца и паралич власти

Когда Борис Годунов узнал, что в Польше объявился некто, называющий себя чудесно спасшимся царевичем Дмитрием, он попытался действовать хитростью. К самозванцу отправили его родного дядю — видимо, в расчёте на то, что родственник опознает обманщика и разоблачит его перед поляками. Но встреча не состоялась: дядю к Лжедмитрию попросту не допустили. А вскоре наёмное войско самозванца пересекло русскую границу.

И тут началось странное. К Лжедмитрию добровольно потянулись русские и запорожские казаки — люди, которым было за что не любить московские порядки. Города сдавались один за другим без боя, а воевод, верных Годунову, вязали и везли к самозванцу как трофеи. Даже в царских войсках царила растерянность: кому служить? Кто теперь настоящий царь? Многие просто переходили на сторону противника. Церковь попыталась переломить ситуацию, предав Гришку Отрепьева анафеме, но это мало что изменило. Годунов, судя по всему, пребывал в полной растерянности, не зная, как остановить лавину.

Странная смерть Бориса Годунова

Развязка наступила 13 апреля 1605 года. В тот день Борис Годунов выглядел бодрым и здоровым, шутил за обедом и ел с аппетитом. После трапезы он поднялся на вышку, с которой любил обозревать Москву. Но там у него внезапно закружилась голова. Царь спустился, пожаловался на дурноту. Послали за лекарем, однако когда тот явился со своими склянками и банками, Годунову стало резко хуже: из ушей и носа хлынула кровь. Он потерял сознание и вскоре умер.

Почти сразу поползли слухи, что царь в припадке отчаяния принял яд. Правда это или нет — неизвестно. Похоронили Бориса в Архангельском соборе Кремля, а на престол возвели его сына Фёдора — юношу образованного и, по отзывам современников, вполне достойного. Возможно, из него и впрямь вышел бы неплохой государь. Но история распорядилась иначе.

Кровавая развязка и поругание праха

В Москве вспыхнул мятеж, умело подогретый сторонниками Лжедмитрия. Нового царя Фёдо