Если долго всматриваться в пропасть, пропасть начнёт всматриваться в тебя. Эту истину, известную многим по Ницше, Антуан де Сент-Экзюпери дополнил бы, пожалуй, так: «Жить — это значит постепенно рождаться». Но что делать, когда реальность рождается заново прямо у тебя на глазах, и ты уже не уверен, в каком из миров находишься? История, случившаяся с дежурным электромонтёром Максимом в Екатеринбурге, заставляет вспомнить обе эти максимы — и добавляет к ним третью: если ты ищешь необычное, оно найдёт тебя само, даже когда ты всего лишь вышел за сигаретами.

Ночной поход, который пошёл не так

Всё началось во втором часу ночи в стандартной девятиэтажке на улице Маяковского. Максим, человек с крепкими нервами — он работает на электроподстанции «Южная» и каждую смену имеет дело с напряжением в 500 киловольт, — устроился дома смотреть сериал «Ментовские войны». Обнаружив, что сигареты кончились, он поставил видео на паузу, надел туфли прямо на треники с футболкой и отправился к круглосуточному киоску на углу Омской и Сулимова. Спуск на лифте с четвёртого этажа, кодовый замок подъезда — всё как обычно. Но стоило ему выйти на улицу, как мир начал меняться.

Первым делом Максим заметил свет. Все газосветные лампы и рекламные вывески горели ровно, без малейшего мерцания, и — что совсем уж неестественно — одним и тем же серым цветом. Для человека, который разбирается в устройстве таких ламп, это было тревожным сигналом: в них используются разные газы-наполнители — ртутные пары, натрий, неон и прочие, — дающие разное свечение, и к тому же они редко работают идеально стабильно. Здесь же царила неестественная, мёртвая равномерность. Вдобавок улицу окутала полная тишина — ни ветерка, ни звука. Максим, по его собственным словам, почувствовал себя так, будто попал в другой мир.

Но сигареты хотелось по-прежнему. Киоск выглядел обычно, и Максим постучал в окошко, зажав между пальцами две десятирублёвые купюры — пачка «Балканской звезды» стоила девятнадцать рублей. Окошко отодвинулось, но вместо привычного «Что вам?» изнутри пахнуло холодом и отвратительной вонью. Рассудок тут же подсказал объяснение: «Крыса сдохла». Максим с облегчением ухватился за эту мысль и попросил пачку «Балканской», синюю. В ответ из темноты протянулось нечто — узкое тонкое щупальце, державшее сигареты. Оно же передало сдачу.

Щупальце, газета и седые виски

Максим не запаниковал. Он взял пачку, закурил, ощутил вкус табака — вроде бы настоящий — и только потом двинулся домой. До подъезда оставалось двести метров, но на полпути его остановила газета. Ветра не было, однако газетный лист целеустремлённо, зигзагами, приближался к нему, нагоняя немыслимый страх. Позже Максим признался: если бы ключ не подошёл к замку подъездной двери, он бы, наверное, умер от ужаса прямо там.

Ключ подошёл. Но подъезд, обычно слегка замусоренный и неопрятный, встретил его стерильной чистотой и бледно-фиолетовым светом всё тех же немигающих ламп. Лифтом Максим пользоваться не решился, поднялся пешком на четвёртый этаж и замер перед собственной дверью. Ключ был в руке, но открыть замок он не мог — его трясло от мысли, что за дверью окажется не его квартира, а нечто совершенно чужое. Пятнадцать минут он простоял в нерешительности, потом отступил на лестничную площадку, бросил ключи на бетон и закурил снова.

В этот момент сверху появился сосед — автор этой истории, назвавшийся Георгичем. Он узнал Максима по камуфляжному кителю, хотя лица сначала не разглядел, и окликнул его. Максим поднял голову, и Георгич заметил, что лицо у него белое как бумага, а виски — совершенно седые, хотя раньше седины не было. Сам Максим этого ещё не осознавал. Он рассказал соседу всё как на духу — и, по его словам, как только они заговорили, мир мгновенно вернулся в норму: лампы в подъезде замигали по-обычному, тишина наполнилась привычными звуками, и даже одна из люминесцентных ламп на площадке принялась помаргивать — как всегда. «Вот видишь, мы дома», — выдохнул Максим.

Тонкие границы реальности

Георгич не стал списывать случившееся на галлюцинации. Максим — человек проверенный: его работа исключает любые психические отклонения, злоупотребление алкоголем или наркотиками. К тому же рассказ был слишком детальным и последовательным для выдумки. Позже сосед вспомнил рассказ Стивена Кинга «Крауч-Энд», где есть такие строки: «когда вокруг тишина, и стоит поздняя ночь, как сейчас, я говорю себе, что весь наш мир, всё, о чём мы думаем, — приятное, обыкновенное и разумное — все это похоже на большой кожаный мяч, наполненный воздухом. Только в некоторых местах кожа эта протёрлась почти насквозь. В местах, где... где границы очень тонкие». Он распечатал этот отрывок и отнёс Максиму. Тот вернул листки с лицом, снова побелевшим до оттенка бумаги, и коротко сказал: «Похоже на то».

Была ли это кратковременная аномалия, прорыв в иную реальность или игра измученного усталостью сознания? Факты таковы: человек с устойчивой психикой, не склонный к фантазиям, пережил серию пугающих несоответствий привычному миру — от одинаково серого света до щупальца в окошке киоска, — и вышел из этого опыта с поседевшими висками. Самое странное, что «возвращение» произошло в момент контакта с другим человеком: словно реальность восстановилась, когда двое разделили одно пространство. Может быть, именно в такие минуты и рождается понимание слов Экзюпери: жить — значит постепенно рождаться, даже если для этого приходится заглянуть в пропасть, которая смотрит на тебя в ответ.