Тайна, которую императрица хотела похоронить навсегда, началась не с громкого ареста и не с допросов в сырых казематах. Она началась с подписи. Узница Петропавловской крепости, которую весь мир знает как княжну Тараканову, упрямо выводила в конце писем одно слово — «Элизабет». Именно это, а не её политические интриги или сомнительные претензии на трон, выводило Екатерину II из себя. Ведь по обычаю подписываться одним именем могли только царственные особы. Простая авантюристка не посмела бы так дерзко заявлять о себе. Но кто же она была на самом деле? Вопрос, который три столетия не даёт покоя историкам, и ответ на который, возможно, знала лишь сама Екатерина — и унесла его в могилу.

Странная охота на уже не опасную соперницу

Самое поразительное в биографии княжны Таракановой — её запутанность. Никто так и не узнал правды: ни многочисленные любовники, ни безжалостные следователи, ни дотошные современные исследователи. Подлинное имя этой женщины установить не удалось. А это странно, учитывая всесильность российского сыска. И возникает вопрос: может быть, императрица и не хотела, чтобы кто-нибудь раскрыл тайну?

Официальная версия гласит: Екатерина II видела в самозванке угрозу. Та объявила себя дочерью императрицы Елизаветы Петровны, претендовала на престол, водила дружбу с поляками, недовольными разделом их страны, искала помощи у Оттоманской Порты и пыталась использовать восстание Пугачёва. Но к моменту, когда императрица отдала приказ о захвате, все эти угрозы уже сошли на нет. Порта заключила с Россией мир, согласившись на потерю Крыма и Молдавии и открыв Чёрное море для русского флота. Пугачёв был разбит и пленён. А князь Радзивилл, главный, по мнению историков, покровитель авантюристки, резко охладел к ней, и большинство поляков покинуло её окружение.

И тем не менее 12 ноября 1774 года граф Алексей Орлов получил приказ, поражающий своей категоричностью: «поймать всклепавшую на себя имя во что бы то ни стало». Екатерина наделила его чрезвычайными полномочиями — вплоть до бомбардировки Рагузы, если сенат республики откажется выдать женщину. Опасность, которую представляла «самозванка», явно не соответствовала её реальной значимости и уж точно не оправдывала начала военных действий против целого государства. Чего же так боялась императрица?

Свадьба-ловушка и тайный вояж в Кронштадт

Захват обошёлся без пушечных залпов. Алексей Орлов, красавец и герой Чесменского сражения, просто вскружил женщине голову. Он предложил ей руку и сердце, и бракосочетание должно было состояться на его флагманском корабле «Исидора». 21 февраля 1775 года княжна поднялась на борт, где её встретили как царицу — с салютом и криками «Ура!». Счастливую пару торжественно «обвенчали». А затем адмирал Грейг неожиданно арестовал «молодожёнов» и приказал сняться с якоря. Курс — Россия.

Четыре месяца спустя, 24 мая 1775 года, капитана Преображенского полка Александра Матвеевича Толстого вызвал к себе генерал-губернатор Санкт-Петербурга князь Александр Михайлович Голицын. Приказ был краток и страшен: тайно, с отрядом солдат, отправиться в Кронштадт, забрать с только что прибывшего корабля «секретную особу» и немедля доставить её в Петропавловскую крепость. За малейшее нарушение — смертная казнь. И это ради безродной авантюристки, не имевшей в России никакой поддержки? Строгость, прямо скажем, необычная.

Допросы, чахотка и непокорная подпись

Вести дело императрица поручила тому же Голицыну. Ему предстояло выяснить настоящее имя «бродяжки», её покровителей и дальнейшие планы. Но здесь коса нашла на камень. Угрозы, лесть, хитрость — всё было напрасно. Узницу лишили одеял и тёплой одежды, стали отвратительно кормить. Сутки напролёт в камере, при свечах, находились офицер и несколько солдат, которые, сменяя друг друга, не спускали с неё глаз. Арестантке становилось всё хуже, но она стояла на своём.

Императрица пообещала свободу. Требовалось лишь одно — признать себя самозванкой и назваться любым другим именем. Женщина слабела, кашель сотрясал тело, чахоточный румянец обжигал щёки, но она не соглашалась получить свободу такой ценой. И упрямо подписывала свои письма к Екатерине одним только именем — Элизабет. Эта, казалось бы, мелочь приводила императрицу в бешенство. Ведь подписываться одним именем имели право только царственные особы. Свою тайну княжна Тараканова унесла в могилу.

Августа, она же Досифея: настоящая дочь Елизаветы?

Одной из причин, по которой Тараканову безоговорочно считают самозванкой, историки называют существование настоящей княжны — дочери императрицы Елизаветы Петровны и графа Алексея Разумовского, бывшего певчего из украинского села Лемеши. Его удивительно красивый голос привёз его в Петербург и представил императрице. По некоторым сведениям, около 1744 года у них родилась девочка, которую назвали Августой.

С момента рождения до заточения по повелению Екатерины II в московский Ивановский монастырь о ней не было известно ничего. Буквально ничего: где родилась, когда была отправлена за границу, где получила воспитание, откуда была силой привезена в Россию. Августа неожиданно «выныривает» из ниоткуда в 1785 году. Постриженная под именем Досифея, она прожила в монастыре до своей кончины в 1810 году. Росту была среднего, худощава, обладала редкой красотой. Но из монахинь её практически никто не видел. Жила она в полнейшем уединении. Даже церковное богослужение совершалось исключительно для неё одной. Последние годы провела в безмолвии и считалась «праведной».

Тень вины и странный крюк графа Орлова

О том, что в Ивановском монастыре тайно содержится дочь императрицы Елизаветы и Разумовского, в Москве почти никто не знал. Но среди посвящённых был Алексей Орлов — тот самый, что обманом заманил княжну Тараканову на корабль и доставил на расправу. Жителей Москвы удивляло его странное поведение: граф Алексей Орлов-Чесменский, доживавший свой век в Москве, никогда не ездил мимо Ивановского монастыря, и если нужно было ехать мимо, всегда делал крюк. Писатель П. Мельников предположил: может быть, он думал, что таинственная пленница монастыря и красавица, называвшаяся в Италии дочерью императрицы Елизаветы, — одно и то же лицо? Совесть ли мучила графа, или он знал нечто такое, что заставляло его избегать этих стен?

В том, что самозванка не умерла в Петропавловской крепости, а была тайно заточена в монастырь, нет ничего удивительного. На Руси так издавна расправлялись со знатными женщинами — заживо хоронили их в монастырях. О принадлежности монахини Досифеи к роду Романовых москвичам стало известно только в день её похорон. Они проходили при большом стечении народа, и на них присутствовали многие вельможи, в том числе генерал-фельдмаршал граф Иван Васильевич Гудович. Своё упокоение монахиня Досифея нашла в Новоспасском монастыре, в усыпальнице рода Романовых.

Звёзды говорят: она могла быть дочерью

Кем была на самом деле княжна Тараканова, вряд ли удастся выяснить. Есть только одно прямое свидетельство, что она действительно приходится дочерью императрице Елизавете. Но историки вряд ли ему поверят. Известный российский астролог Сергей Безбородный составил гороскоп «самозванки» и пришёл к выводу, что «она действительно могла быть незаконнорожденной дочерью Елизаветы Петровны». Звёзды, конечно, не документ, но эта версия добавляет ещё один штрих к портрету женщины, которая предпочла смерть отказу от своего имени.

История княжны Таракановой — это не просто сюжет о самозванке, это история о тайне, которая могла стоить короны. И, возможно, Екатерина II, требуя её захвата любой ценой, пыталась уничтожить не просто авантюристку, а живое напоминание о том, что её собственное право на престол не так уж бесспорно. Ведь если Элизабет действительно была дочерью Елизаветы Петровны, то её подпись была не дерзостью, а правом. И эту правду императрица готова была похоронить вместе с узницей в сыром каземате.