Представьте: вы годами грезите о городе, где каждый камень дышит вечностью. Вы читаете о нём, видите во снах, копите деньги и наконец ступаете на его древние мостовые. А через пару дней бродите по тем же улицам, завернувшись в гостиничную простыню, и объявляете прохожим, что вы — царь Давид. Или Самсон. Или сам Мессия. Для психиатров иерусалимской клиники «Кфар-Шауль» это не сюжет для анекдота, а рутинная реальность. Иерусалимский синдром — пожалуй, самый яркий пример того, как встреча с прекрасным и священным способна в буквальном смысле снести крышу.

Сам термин долго не признавали отдельным расстройством, но в 2000 году престижный British Journal of Psychiatry опубликовал исследование врачей «Кфар-Шауля», и с тех пор этот специфический психоз получил официальный статус. Его уникальность в том, что он поражает исключительно приезжих — туристов и паломников, — и только в Иерусалиме. Ни один коренной житель, говорящий на иврите, идише или арабском, никогда не становился его жертвой. Почему так происходит? Разгадка кроется в пропасти между ожиданием и реальностью.

Город, где прошлое не отпускает

Иерусалим — не просто точка на карте. На старинных картах его изображали как центр мира, и это не метафора, а почти физическое ощущение, которое охватывает многих приезжих. Город трёх религий, святыня для христиан, иудеев и мусульман, он переполнен храмами, синагогами, мечетями и памятниками, которые, кажется, существуют вне времени. До середины XIX века это была глухая провинция, куда добирались лишь самые отчаянные религиозные фанатики. Но строительный бум, железная дорога, а затем и авиасообщение превратили его в магнит для миллионов.

И тут выяснилось: для некоторых паломников встреча с Вечным городом становится слишком сильным потрясением. Ежегодно от 50 до 70 приезжих попадают прямиком в психиатрическую клинику. Первый задокументированный случай датируется 1870 годом. Некий австриец, чьё имя история милосердно не сохранила, прибыл в Иерусалим и осознал себя пророком Элиягу. Окружающие, не оценив его речей, отправили беднягу в Яффу, но переезд не помог. Позже его нашли в пустыне голым, бормочущим что-то на иврите и напрочь забывшим родной немецкий. Домой его возвращали за счёт австрийского посольства. Тогда это сочли курьёзом. Но то была лишь первая ласточка.

Самсоны, Девы Марии и цари Давиды

С тех пор в Иерусалим потянулись персонажи Ветхого и Нового Завета. Пожилая шведская учительница, дипломированный психолог, едва войдя в Старый город через Яффские ворота, узрела дьявола. Нечистый, невидимый для остальных, прыгал из одного прохожего в другого, пока не вселился в полицейского — и тогда разъярённая фру настигла его и принялась колотить зонтиком.

Американский паломник, твёрдо уверовавший, что он Самсон, вознамерился сдвинуть Стену Плача. Подвиг не удался: силача скрутили санитары, хотя он успел раскидать первых врачей с богатырской удалью. На следующий день его снова нашли у той же Стены, и на сей раз обошлось без подходящей Далилы — только дюжие санитары.

Датский биолог исчез во время паломнического тура, а через два месяца его обнаружили бредущим по дороге на Иерихон в набедренной повязке. В клинике «Кфар-Шауль» его тут же опознали как Иоанна Крестителя. Вообще, эта лечебница за полвека повидала столько пророков, Дев Марий и Мессий, что впору открывать филиал библейского пантеона. Один из недавних «Иисусов» прибыл из Скандинавии, да так и остался в Вечном городе — дежурит у главного въезда и пугает туристов призывами к покаянию. Другой «заблудившийся во времени» британец годами гуляет в белых одеждах и короне, представляясь царём Давидом.

Тихие и буйные: кого лечат, а кого терпят

Подход к таким пациентам дифференцированный. Буйных, вроде «Самсона», помещают в «Кфар-Шауль», приводят в чувство и выдворяют из Израиля с пожизненным запретом на въезд. Тихие же «пророки», не нарушающие спокойствия, могут оставаться сколько душе угодно — если, конечно, иммиграционная служба не спохватится.

Но и с ней случаются проколы. Накануне миллениума, когда в Иерусалиме ждали наплыва туристов, полиция с особым рвением выявляла потенциально опасных граждан. В числе прочих задержали одного тихого сумасшедшего, который долгие годы жил в пещере и проповедовал. Местные — и арабы, и евреи — к нему привыкли, не реагировали на проповеди, но подкармливали. Если бы не смена тысячелетий, на него бы и дальше не обращали внимания. Однако из соображений безопасности проверили документы, не нашли их и препроводили больного в клинику. После интенсивного лечения «пророк» вспомнил, что он канадец и приехал двадцать лет назад. Родственники с радостью забрали его домой: всё это время социальные службы Канады исправно начисляли ему пособие, и скопилась кругленькая сумма.

Как «зреет» пророк

Иерусалимский синдром развивается стремительно, но по вполне предсказуемой схеме. Обычно клиент «зреет» в процессе экскурсий: храм Гроба Господня, место крещения на Иордане, другие знаковые точки. Возбуждение нарастает, психика расшатывается. Человек перестаёт спать, мучительно моется, бреется, стрижёт ногти — это первые тревожные звоночки. Затем появляется стремление к уединению, и вот тут гидам стоит насторожиться. Финал: «прозрение», когда паломник осознаёт свою истинную сущность, заворачивается в простыни из отеля и выходит на улицы проповедовать.

Любопытно, что представители разных конфессий «выбирают» себе роли по-разному. Христиане становятся святыми, апостолами, Девами Мариями, Иоаннами Крестителями и Иисусами. Иудаисты — ветхозаветными пророками, иногда Единым Богом, но никогда не персонажами Нового Завета. Мусульмане же практически не подвержены синдрому. Почему — загадка, но факт остаётся фактом.

Две формы одной болезни

Специалисты выделяют две формы иерусалимского синдрома. Первая — спровоцированная уже имеющимся душевным расстройством: как в случае с американским «Самсоном», который состоял на учёте у психиатра. Вторая — чистая, когда прежде совершенно здоровый человек вдруг впадает в психоз. Шведская учительница, колотившая зонтиком полицейского, никогда не обращалась к психиатрам и была более чем адекватной. Так что от риска не застрахован никто — по крайней мере, теоретически.

Хорошая новость в том, что проходит синдром почти так же быстро, как и развивается. Порой достаточно трёх дней, особенно если пациент поговорит по телефону с родными на родном языке. Сознание проясняется, и вчерашний «пророк» страшно смущается, отказывается обсуждать случившееся или уверяет, что ничего не помнит.

Не только Иерусалим: красота как удар

Иерусалимский синдром — самый известный, но далеко не единственный пример того, как путешествие может обернуться психическим расстройством. Есть ещё синдром Стендаля, или флорентийская болезнь. Французский писатель Стендаль описал её ещё в XIX веке: во Флоренции, где сосредоточено 61 музей, 214 палаццо, 167 церквей и бессчётное количество скульптур и фонтанов, его настигли головокружение, сердцебиение и ощущение собственной ничтожности перед лицом такой красоты. Сегодня это подтверждённый феномен: туристы, особенно одиночки из США и Северной Европы, падают в обмороки, бьются в истерике перед статуей Давида, а некоторые мужчины начинают подозревать у себя гомосексуальность — любование обнажёнными статуями не проходит бесследно. Интересно, что ни один итальянец, подхвативший синдром Стендаля, психиатрам не известен.

Поговаривают и о синдроме Парижа — правда, пока он выводит из душевного равновесия только японцев. Видимо, у каждой культуры свой порог восприимчивости к чужой красоте и истории.

Почему мы ломаемся

Корень иерусалимского синдрома, как и его флорентийского собрата, — в разрыве между ожиданием и реальностью. Человек годами мечтает о городе-святыне, представляет его не современным мегаполисом с пробками и супермаркетами, а библейской декорацией. Когда мечта осуществляется, экстатическое напряжение зашкаливает, и психика не выдерживает. Это не сумасшествие в привычном смысле, а, скорее, острая реакция на столкновение с собственными грёзами.

В каком-то смысле иерусалимский синдром — это крайняя степень культурного шока, который мы все испытываем в путешествиях, только доведённая до психоза. И если вы когда-нибудь, стоя перед шедевром или древней стеной, чувствовали, как перехватывает дыхание и мир на миг теряет привычные очертания, — знайте: вы в шаге от того, чтобы ощутить эту грань. Главное — вовремя остановиться и не тянуться за гостиничной простынёй.

Кстати, о том, как наши гены делят мир на разные реальности — например, почему один и тот же запах кому-то кажется цветочным, а кому-то отвратительным, — мы рассказывали в материале «Один запах — три реальности: как гены делят мир ароматов». Там тоже о том, насколько субъективно наше восприятие и как легко оно может сыграть с нами злую шутку. А если вас интересует, как далеко может зайти иллюзия контроля над реальностью — от добровольного чипирования до глобальной слежки, — загляните в статью «Чип в руке и спутник в ботинке: как мир превращается в «1984»».