Когда профессиональный охотник за экзопланетами говорит, что искать инопланетную жизнь, возможно, стоит не в далёких звёздных системах, а прямо у нас под боком, к этому стоит прислушаться. В колонке для BBC Sky at Night Magazine астроном, на счету которого не одно открытие новых миров, предлагает пересмотреть привычные ориентиры и обратить взгляд на собственный космический двор — Солнечную систему.

Охота на призраков в далёких мирах

Каждый раз, когда он сообщает об открытии очередной экзопланеты, первый вопрос, который слышит, — «А мы могли бы там жить?». Иногда ответ прост и категоричен: газовые гиганты вроде TOI-3288 Ab, кружащие вплотную к своим звёздам, не оставляют шансов на обитаемость — по крайней мере, в нашем понимании. С суперземлями в так называемой «зоне обитаемости» всё сложнее. Само это понятие — лишь самый грубый фильтр, первая линия отбора целей для таких инструментов, как телескоп «Джеймс Уэбб». Заявки на наблюдательное время готовятся неделями и месяцами, а потом ещё месяцами ждут вердикта, который чаще всего оказывается отказом: телескопы перегружены, и убедить распределительный комитет можно, лишь показав, что у планеты действительно высокие шансы на признаки жизни.

Зона обитаемости — самый примитивный из таких показателей. Она говорит лишь о том, попадает ли планета в температурный диапазон, где вода на поверхности может оставаться жидкой, и ничего не сообщает об атмосфере, звёздной активности или отражательной способности планеты. Венера, например, находится у внутреннего края зоны обитаемости Солнца — и что с того? Другой индекс, «Индекс подобия Земле» (ESI), оценивает планеты по шкале от 0 до 1, сравнивая их плотность, температуру и размер с земными. У Венеры ESI равен 0,78 — и это снова ни о чём не говорит. Метрики есть и похитрее, но факт остаётся: планеты далеки, а наши инструменты ограничены.

Задний двор: океаны подо льдом

Не лучше ли поискать жизнь там, куда проще дотянуться? В нашем собственном «заднем дворе» лучшие кандидаты — вовсе не планеты, а спутники. Европа у Юпитера и Энцелад у Сатурна находятся так далеко от Солнца, что понятие зоны обитаемости для них просто теряет смысл. Но внутреннее тепло, рождаемое приливными силами, поддерживает под их ледяными панцирями глобальные океаны жидкой воды. Слишком большое расстояние до звезды ещё не приговор. Кстати, о подлёдных океанах Европы мы уже писали — там объём воды может превышать все земные океаны вместе взятые, и NASA готовит миссию с двумя роботами, чтобы заглянуть под корку льда.

Передний двор: Венера и фосфиновая загадка

А что в «переднем дворе» — ближе к Солнцу? Тут внимание приковывает Венера. После десятилетий забвения она снова в игре благодаря работе профессора Джейн Гривз и её коллег, обнаруживших в венерианской атмосфере фосфин. На скалистых планетах у этого газа нет известных абиогенных источников — и это заставило пересмотреть отношение к миру, который считался безжизненным адом, где зонды плавятся или схлопываются вскоре после прибытия. Последующие лабораторные исследования показали: жизнь способна процветать в кислотных условиях, похожих на те, что царят в верхних слоях венерианской атмосферы. То, что мы считали красной чертой для жизни, ею не является.

На пороге открытий

Говорить, что мы никогда не были так близки к обнаружению жизни в Солнечной системе, звучит почти как клише — примерно как обещания, что до термоядерного синтеза в чайниках осталось лет тридцать. Но сейчас к Европе летят два космических аппарата, а миссия к Венере прорабатывается на начало 2030-х годов. Похоже, мы действительно стоим на пороге того, чтобы найти настоящую внеземную жизнь не где-то в глубинах Галактики, а совсем рядом — за космическим забором.