Анатоль Франсуа Тибо однажды заметил: «У мира — две оси: любовь и голод». И война, пожалуй, обнажает эту истину до предела. Мы привыкли говорить о героизме солдат, о стойкости женщин в тылу. Но есть страницы, которые до сих пор остаются в тени — страницы, написанные детьми. Их вклад в победу не укладывается в привычные рамки, а поступки и сегодня вызывают оцепенение. Два эпизода из истории обороны Москвы и партизанской борьбы под Смоленском — тому свидетельство.

Велосипедный спецотряд на улицах столицы

Москву пытались бомбить уже в ночь на 22 июня, но тогда наши лётчики не пропустили врага. С июля налёты стали ежедневными. Город нуждался в молниеносной системе оповещения и патрулирования — и родилась идея самокатного полка. Беда в том, что почти все спортсмены ушли на фронт. Тогда взгляд упал на подростков. Из допризывников и добровольцев 14–17 лет отобрали восемьсот самых крепких и отчаянных. Указ Президиума Верховного Совета СССР позволил мобилизовать у населения велосипеды и самокаты — так в распоряжении спецотряда оказались лучшие машины столицы. Костяк составила элита велоспорта: чемпионы Логунов, Чистяков, Гладкий и другие.

Режим был жёстким. По сигналу воздушной тревоги мальчишки бежали на посты — под вой сирен, разрывы бомб и свист осколков. Они патрулировали улицы, проверяли светомаскировку, обыскивали урны, высматривали подозрительных людей и предметы. Однажды в пустом доме обнаружили замаскированный маяк для люфтваффе: в печке горела пятисотваттная лампа, направленная прямо в небо. Другой задачей стала борьба с мародёрами. Когда город замирал в ожидании бомб, из щелей выползали уголовники, грабившие магазины и палатки. Подростки действовали вместе с милицией — многих удалось задержать.

Они дежурили на крышах, тушили «зажигалки», локализовывали пожары, мчались к местам взрывов, чтобы вызвать пожарных и медиков. Но главной миссией была охота на ракетчиков. Диверсантов и предателей хватало: при каждом налёте они подсвечивали важные объекты — вокзалы, склады, заводы. Задержать взрослого преступника подростку не всегда под силу, поэтому на подмогу звали сотрудников НКВД. Один из таких вызовов стал роковым для Василия Овчинникова. Он звонил в НКВД из отделения милиции у Москворецкого моста, когда в здание попал огромный снаряд. Погибли около 130 человек. Взрыв оставил 30-метровую воронку — сегодня на этом месте сквер.

Официальная история гласит, что немцев остановили у Химкинского водохранилища: оккупанты боялись прорываться, считая его заминированным. Но единичные случаи появления врага в городе всё же были. Члены спецотряда заметили в районе метро «Водный стадион» шестерых фашистов на трёх мотоциклах — они спокойно ехали по столичным улицам. Подростки предупредили ополченцев, прибыли сотрудники НКВД, и немцев увезли. Ребятам строжайше запретили рассказывать об этом, чтобы не сеять панику. После войны о самокатно-велосипедном отряде почти забыли — его бойцы так и не получили медаль «За оборону Москвы».

Одиннадцатилетний разведчик и партизанский котёл

В январе 1942 года партизанский отряд в Понизовском районе Смоленской области попал в окружение. Фашисты не решались на штурм без точных данных о численности, но и выхода не давали. Продовольствие кончилось, командир запросил помощь. Ответ пришёл шифровкой: активными действиями войска помочь не могут, но в отряд направят опытного разведчика. Когда в условленное время над лесом зашумел самолёт и приземлился парашютист, партизаны опешили — перед ними стоял мальчишка.

Звали его Юра Жданко, и было ему одиннадцать. Родился он в Витебске, а в Красную Армию попал случайно. В июле 1941-го он показал отступающей советской части брод через Западную Двину. Вернуться домой уже не смог — в город вошли танки. Разведчики, которым поручили сопроводить мальчика, взяли его с собой. Так Юра стал воспитанником моторазведывательной роты 332-й стрелковой Ивановской дивизии имени М.Ф. Фрунзе. Поначалу к делам не привлекали, но он быстро освоил азы фронтовой науки. Его начали посылать за линию фронта: переодевшись в лохмотья, с сумой за плечами, он бродил по деревням, просил милостыню и запоминал расположение вражеских гарнизонов. Участвовал и в минировании стратегически важного моста — когда минёр был ранен, Юра оказал ему первую помощь и вывел к своим. За это получил первую медаль «За отвагу».

Теперь же перед ним стояла задача посложнее. Мальчика переодели в деревенское и под видом внука из райцентра отправили в избу, где квартировал немецкий офицер, руководивший окружением. Нужно было добыть документы с планами уничтожения отряда. Удобный случай подвернулся через несколько дней: гитлеровец вышел налегке, оставив ключ от сейфа в шинели. Документы перекочевали к партизанам. За спасение целого отряда одиннадцатилетний пионер был принят в комсомол — его билет № 17445064 и сегодня хранится в Музее Великой Отечественной войны в Минске.

В 1943 году Юра вывел из окружения уже регулярный батальон Красной Армии. Все разведчики, посланные найти «коридор», погибли. Задание поручили юному комсомольцу — он отыскал слабое место во вражеском кольце и спас целый батальон. За это его наградили орденом Красной Звезды. Сам Юрий Иванович Жданко позже вспоминал: «Я играл в реальную войну, делал то, что не могли взрослые; и ситуаций, когда они что-то не могли, а я мог, было очень много». После войны он долгие годы работал в Витебске газоэлектросварщиком.

Эти истории — лишь фрагмент огромной мозаики. Дети на войне не просто выживали — они действовали наравне со взрослыми, а порой и превосходили их в дерзости и смекалке. Их подвиг долго оставался в тени, но без него картина народного сопротивления была бы неполной.