В селе Бороняво, что в Закарпатье, живёт человек, к которому идут, когда наука бессильна, а страх сковывает тело. Иван Клованич — не шаман из древнего предания, а обычный сельский житель, вот только змеи его слушаются. Буквально. Укус, нашествие, умирающая скотина — для него это не повод для паники, а привычная работа, которую он выполняет шёпотом и молитвой.

Молва о «дяде Ване» давно перешагнула границы Хустского района. И немудрено: село прижато к лесу, где пресмыкающихся — хоть отбавляй. Местные знают: если змея укусила ребёнка, если в подполе завелось целое гнездо и жить стало невмоготу, — бежать надо к Ивану Алексеевичу. Придёт, тихо побормочет над иконой — и человек исцеляется, животное поднимается на ноги, а незваные гости навсегда уползают в лес.

Лес, который не отпускал

Сам Иван Клованич свой дар обнаружил в 1983 году — при обстоятельствах, которые иначе как странными не назовёшь. Он возвращался из леса и наткнулся на поляну, где клубком лежала змея. Попытался уйти — не тут-то было. К первой змее присоединились ещё несколько, и вскоре за ним тянулась целая процессия. Пресмыкающиеся сопровождали его до самой опушки, и по дороге к ним примыкали всё новые и новые особи. Не нападали, не шипели — просто шли следом, будто конвоируя.

Такое не спишешь на случайность. Поразмыслив, Иван понял: с ним произошло что-то из ряда вон выходящее. Знакомые посоветовали съездить в Хуст — там, по слухам, жил старый дед, умевший заговаривать змей. Три дня Клованич искал его, расспрашивал жителей и наконец нашёл. Рассказал свою историю. Старик, видимо, разглядел в нём преемника и решил передать свой дар.

Тридцать одно слово, которое меняет всё

Передача дара — не метафора, а конкретный ритуал. В назначенный день, после строгого поста, они вдвоём поднялись на невысокую гору. Там дед открыл Ивану то, что не записывают и не выкрикивают попусту: как спасти человека от змеиного укуса, как отогнать змеиное гнездо от жилья, как поднять на ноги скотину. Каждый ритуал начинается словами: «Боже, помоги…». А дальше — тридцать одно священное слово. Произносить их без крайней нужды нельзя.

Иван Алексеевич признаётся: в школе он не мог запомнить ни одного стихотворения, но эти слова выучил с первого раза. Все тридцать одно. Словно они всегда жили в нём и ждали своего часа. Сами ритуалы он проводит перед иконой или, в крайнем случае, под открытым небом. Чтобы спасти пострадавшего, нужно обязательно знать его имя. Через два часа после молитвы начинается действие — человеку в это время необходим отдых и сон.

Выжить людей из собственного дома

Односельчане Клованича знают его в лицо с детства. Практически в каждом дворе ему приходилось бывать. Змеиные семьи порой буквально выживали людей из домов, селясь в подполах, стенах, хозяйственных постройках. И уговорить их уйти в лес, по словам Ивана, намного сложнее, чем вылечить человека от укуса. Тут нужен особый подход — и железное правило: никогда не причинять змеям вред, не убивать их. Иначе они могут вернуться, чтобы отомстить, и приведут за собой других.

Этот запрет на насилие — не просто суеверие. В нём сквозит логика, понятная любому, кто сталкивался с непознанным: если ты имеешь дело с силой, которую не понимаешь, лучше не злить её. Змеи в этой истории — не враги, а существа, с которыми можно договориться. И Клованич, похоже, знает язык этого договора.

Запрещённый ритуал и тёмная сторона дара

Но есть у дара и теневая грань. По секрету Иван Алексеевич поведал, что ему дана способность не только отгонять, но и навлекать пресмыкающихся. Это запрещённый ритуал, пользоваться которым нельзя. Зачем такой дар вообще существует? Чтобы испытать владельца? Или как напоминание о том, что любая сила обоюдоостра? Клованич не распространяется. Но сам факт, что он знает и этот путь, добавляет его фигуре глубины — и тревожного вопроса: а что, если однажды запрет будет нарушен?

История Ивана Клованича — из тех, что заставляют вспомнить: мир полон явлений, которые не вписываются в школьные учебники. Как и в случае с огненными людьми из костра, наука здесь разводит руками, а очевидцы продолжают жить с этим знанием. Змеиный заклинатель из Бороняво не ищет славы и не берёт денег. Он просто делает то, что умеет, — и его дар, переданный стариком на горе, остаётся одной из тех загадок, которые не требуют доказательств, потому что работают без них.

Андре Моруа как-то заметил: «Самыми любимыми женщинами были те, которых возлюбленные…» — и пусть цитата оборвана, её дух угадывается. Любим мы то, что не можем объяснить до конца. Иван Клованич с его тридцатью одним словом — из этой же породы. Его способности не поддаются ни простому, ни научному объяснению, но жители Хустского района в объяснениях не нуждаются. Им достаточно знать: если змея переступила порог, дядя Ваня найдёт нужные слова.