Сестра, черви и богословие, которое не случилось

«Чарли! – воскликнула сестра, застав его с перепачканными землёй руками. – У тебя снова руки в земле! А ты ведь, кажется, хотел стать священником, посвятить себя богословию? Но ты перестал копаться во Втором послании Петра о божьей благодати... У тебя в руках опять рыболовный крючок, и ты живьём насаживаешь на него это маленькое животное! Копая их в земле, не заслужишь небо – тебя не пропустит в рай Святой Пётр!»

Так вспоминал Чарльз Дарвин слова, которые когда-то привлекли его внимание к обыкновенному дождевому червю. Тому самому, которого он позже назовёт «высокоорганизованным маленьким животным» и которому посвятит свою первую и последнюю научные публикации. «Ни один поэт не испытывал от напечатанного стихотворения большего восторга, чем я!» – признавался он, оглядываясь на свой первый печатный труд.

Ровно 180 лет назад, в 1831 году, Дарвин отправился в кругосветное плавание на корабле «Бигль». Старое судно уже через год выглядело скорее потерпевшим кораблекрушение, чем отправившимся в кругосветное путешествие. Из Сьерра-Империале он писал: «Капитан Фиц-Рой боится, что оно развалится даже в штиль – когда матросы разом топают в шотландском танце». Каюта Дарвина была завалена коллекциями, и, как он подмечал, «паук даже соткал паутину над своим наколотым засушенным собратом». За годы плавания намерение посвятить жизнь богословию умерло естественной смертью.

«Происхождение видов» и хворост для костра

С осени 1842 года Дарвин упорно трудится над «Происхождением видов». Привычка к постоянной напряжённой работе не допускала полного бездействия. Но даже в разгар этой титанической работы он находит отдохновение в наблюдениях за «друзьями археологии» – дождевыми червями. Подняв червя за хвост, он записывает, что хвост – в определённом роде орган дыхания, столь густо разветвлены там сосуды. Он замечает, что разрыхление червями почвы у древних фундаментов погружало постройки в землю, и так сохранялись потерянные когда-то монеты и украшения.

Напряжённейшая работа по «Систематизации взгляда на виды» встречала всё большее неприятие научной общественности. В дневнике Дарвин отмечает: «...Этот, правда, не затеял бы сжигать меня на костре, но подкинул бы хворосту». В 1859 году, когда наконец издаётся «Происхождение видов», в Оксфорд приезжает американский учёный Джон Дрэпер с докладами «Об умственном развитии европейцев в связи со взглядами мистера Дарвина».

Ровно 140 лет назад, в 1871 году, выходит «Происхождение человека». Один из друзей Чарльза в письме к нему подписывается: «Потомок обезьяны, и только в прошлом ваш друг». Капитан Фиц-Рой, всю жизнь гордившийся тем, что он потомок незаконного сына короля Карла II Стюарта, жалел, что взял когда-то на борт этого человека. Правда, великий зоолог Томас Гексли «готов и сам взойти на костёр за теорию эволюции». Однако епископ Уильберфорс – «славившийся более своей рудиментарной бородой, растущей от глаз, чем умом», как язвительно замечает Дарвин, – в своей проповеди, перепутав всё, что только мог, предаёт его анафеме: «Как он мне докажет превращение какого-нибудь одного вида в другой? До какого предела могут быть превращения? Разве можно поверить тому, что всё более изменяющаяся разновидность репы, допустим, устремится, в конце концов, сделаться человеком?»

Спорить с вульгарным идеализмом было не менее трудно, чем с вульгарным материализмом. Гипотеза Дарвина была в общем умозрительной и годилась лишь для XIX века, но была в ней и «поэзия труда, создавшего Человека». Он, подойдя к сосне, что криво росла у самого обрыва, и корни оглядев, – гнильё! – нажав, переломил её. И вот дорогой небывалой на берег перешёл другой, и пот со лба отёр усталой уже не лапой, а рукой.

Червь сомнения: 600 миллионов лет без эволюции?

Отдыхая в саду, великий учёный, проявляющий любопытство к обитателям сада, задумывается о том, что даже дождевой червь, «друг археологии», словно бы игнорирует эволюцию. В Австралии найдены его отпечатки, которым более 600 миллионов лет. Это самые давние для палеонтологов ископаемые «следы» животного с кровеносной системой, с древним кожным дыханием «через хвост». Вот, пожалуйста, – его знакомец. Возможно, что не раз уже встречались на аллее!

«Когда удаётся заново пронаблюдать несложную тварь, мне весело... Я пошучиваю... Так и развлекаюсь», – признаётся Дарвин. Он переворачивает червя «на спину», а тот – обратно. В его центральной нервной системе есть органы равновесия. У него замкнутая кровеносная система продольных сосудов, правда, нет сердца, но сосуды проталкивают кровь, вполне сходную с кровью позвоночных, но приспособленную «связывать кислород». У червя есть и глаза – с хрусталиком, способные к фокусированию различных расстояний, и вот на этой аллее! И есть мозг – хватает ума затыкать норки дохлыми мухами от любопытствующих.

Последняя книга и король червей

Ровно 130 лет назад, в 1881 году, Дарвин выпустил ещё одну книгу – «Образование растительного слоя земли дождевыми червями. Наблюдения». Он, постаревший, отдыхал теперь, не выходя из кабинета. Развлекался, играя в карты с садовником, и пошучивал: «Джон! Так уж легла мне масть – король червей!» В посудинке с землёй, рядом с его трудами, жили «существа, какие жили и миллион лет назад».

Дарвин считал, что черви в истории образования плодородного слоя за миллионы лет заняли самое видное место. Так и закончил книгу: «Плуг принадлежит к числу изобретений, может быть, имеющих наибольшее значение для человека, но ещё задолго до него почва обрабатывалась дождевыми червями... И она всегда будет обрабатываться ими! Сомнительно открыть другие какие-то существа, которые в истории земной коры заняли бы столь видное место!» Это была его последняя книга.

Он вспоминал, как, совершая кругосветное путешествие, поднимался в горы. «Нет, Джон, никто не скажет, всё-таки, что я книжный червь!» – смеялся он. Теперь его сестра свидетельствовала, что незадолго до смерти брату приснилось, как он забрался на Попокатепетль, на высоту, где, как говорили испанцы в Сьерра-Империале, можно встретить самого Святого Педро. И вот, там, как будто уже в небе, они встретились. «Педро... У меня ключи от рая...» – «Чарлз... У меня земля в посудинке». – «Проходите, сэр».