Два агента «Моссад»: почему 1965 год стал чёрным для израильской разведки

В начале 1965 года «Моссад» за считанные недели потерял двух ценнейших агентов. В январе в Сирии разоблачили Эли Коэна, которого позже назовут лучшим разведчиком израильской спецслужбы. А в феврале в Египте арестовали Вольфганга Лотца — «шпиона в шампанском», бонвивана и мастера перевоплощений. Оба работали в самом сердце арабского мира, оба годами втирались в доверие к военной элите, и оба в итоге оказались на скамье подсудимых. Их истории — зеркальное отражение друг друга, но с совершенно разными финалами.

Человек, который стал своим среди сирийских генералов

Эли Коэн родился в Египте, в еврейской семье, и с детства впитал арабский язык как родной. Религиозная школа в Каире дала ему образование, а уличная дружба с арабами-сверстниками — умение быть незаметным в любой компании. Когда «Моссад» обратил на него внимание, эта способность к перевоплощению стала козырем. Коэна превратили в Камала Тавата — богатого сирийского коммерсанта, наследника крупного состояния. Но путь в Дамаск лежал через Буэнос-Айрес.

В аргентинской столице в начале 1960-х бурлила арабская диаспора. Коэн-Тават стал завсегдатаем Исламского клуба, где собирались сирийские дипломаты. Именно там он познакомился с военным атташе Хафезом Асадом — будущим президентом Сирии. Дружба с Асадом открыла перед разведчиком двери в круг перспективных офицеров. Через год, в 1962-м, Коэн через Италию и Ливан въехал в Сирию и осел в Дамаске как глава импортно-экспортной фирмы.

Он снял роскошную квартиру в престижном районе — прямо напротив здания Генштаба сирийской армии. Хлебосольный и щедрый купец быстро стал душой офицерской компании. За дружескими застольями сирийские военные, не стесняясь, обсуждали переброску бронетехники к израильской границе, строительство укреплений на Голанских высотах, планы командования. В 1963 году в Сирии произошёл переворот, и многие приятели Коэна взлетели на политический олимп. Теперь в его доме бывали высшие чины армии, политики и дипломаты — и все считали хозяина пламенным патриотом Сирии.

Собранные сведения Коэн передавал в Израиль через радиопередатчик, спрятанный в квартире. Расчёт строился на том, что сирийская контрразведка ещё не освоила надёжный радиоперехват. Но именно эта недооценка противника и привела к провалу. По одной из версий, всё началось со случайности: неподалёку находилось посольство Индии, и индийские связисты пожаловались на сильные помехи, мешавшие сеансам связи с Дели. Проверка выявила несанкционированную антенну на доме Коэна. Обыск дал улики — от передатчика до взрывчатки, замаскированной под кусок хозяйственного мыла.

«Шпион в шампанском» и его кавалерийский круг

Пока Коэн готовился к аргентинской легенде, в Каире уже обустраивался другой агент. В декабре 1960 года там появился 40-летний красавец-немец Вольфганг Лотц — светловолосый, голубоглазый, с рыжеватыми усами, настоящий тевтонский тип. Он снял квартиру в фешенебельном Замалеке и отправился в «Кавалерийский клуб» — заведение, которое содержали высшие офицеры египетской армии, но куда пускали и богатых иностранцев.

Лотц родился в Мангейме в 1921 году. Отец — немец, мать — еврейка, которая, видимо, не была религиозной: обрезания мальчику не сделали. После прихода Гитлера к власти семья распалась, и мать увезла сына в Палестину. Там Вольфганг участвовал во всех войнах с арабами, отличался храбростью, артистизмом и умением много пить, не пьянея. Он свободно владел немецким, ивритом, английским и арабским. Для работы в Египте лучшего кандидата «Моссад» не мог и придумать.

Легенду построили хитро: Лотцу оставили настоящее имя и биографию вплоть до отъезда из Германии. В «Кавалерийском клубе» его обаяние и толстый кошелёк быстро сделали его своим среди ценителей лошадей — а это были генерал полиции Юсуф Али Гураб, бригадный генерал Фуад Осман, генерал Абдулла Сулейман, полковник Мохсен Сабри и другие. Никто из них не подозревал, что за маской антисемита и бывшего нациста скрывается агент «Моссад».

Метод Лотца был прост и эффективен: дождаться, когда гости основательно наберутся, и внимательно слушать. Офицеры начинали застолье по-английски, но, обсуждая служебные дела, переходили на арабский — будучи уверены, что немец их не понимает. А Лотц понимал всё. В тот же период президент Насер запустил ракетно-авиационную программу, и в Египет пригласили немецких конструкторов, многие из которых работали при Гитлере в Пенемюнде над «оружием возмездия». Эти специалисты тоже посещали клуб и, естественно, попали в поле зрения Лотца.

Две версии провала

Лотца арестовали 22 февраля 1965 года в его каирском доме. Но почему? Сам разведчик утверждал, что египтянам помогла иностранная — советская — разведка, обучившая местные спецслужбы методам пеленгации вражеских передатчиков. Вторая версия куда прозаичнее: Лотц допустил роковую ошибку. Готовился визит лидера ГДР Вальтера Ульбрихта, и власти решили временно задержать некоторых граждан ФРГ. Лотц по случайности попал в «чёрный список». Увидев в доме чужих людей, он решил, что разоблачён, и, пытаясь спасти жену, заявил о готовности сотрудничать. Этот шаг и стал началом конца.

Виселица и пожизненная каторга

Судебный процесс над Эли Коэном начался в феврале 1965 года, а 8 мая ему вынесли смертный приговор. Израиль пытался спасти агента: через посредников предлагали крупный выкуп, обмен на арестованных палестинцев, даже планировали силовую операцию. Но всё тщетно. 18 мая Коэна публично повесили в Дамаске на площади Мардха. Тело оставалось на виселице шесть часов. Сирийские власти отказались передать останки Израилю.

Лотцу повезло больше. На следствии он упорно твердил, что он чистокровный немец, бывший офицер вермахта и даже нацист, а шпионил исключительно ради денег. Египетские врачи осмотрели его и подтвердили: обрезания действительно не было. Это обстоятельство, по сути, и спасло ему жизнь. Процесс стартовал 27 июля 1965 года и длился около двух месяцев. Приговор — пожизненная каторга и штраф в 330 тысяч немецких марок. Но уже в феврале 1968 года Лотца и других израильских агентов обменяли на египетских военнопленных, захваченных в ходе Шестидневной войны.

Вернувшись в Израиль, Лотц устроился в сыскное агентство. Его узнавали на улицах, приветствовали как героя. Через четыре года он написал книгу «Шпион в шампанском». Два разведчика, две судьбы, один год — и одна горькая ирония: почитание, которое оба заслужили среди врагов, для одного обернулось петлёй, а для другого — спасением.