Эволюция человека, этот грандиозный и медленный процесс, формировавший нас миллионы лет, возможно, подходит к своему финалу. Не к апокалиптическому концу, а к логическому завершению — по крайней мере, так утверждают ведущие эксперты-генетики. И причина не в каком-то внешнем катаклизме, а в нас самих: человечество, похоже, собственными руками остановило механизм, который привёл его к нынешнему доминированию на планете. В центре этой драмы идей — истощение генофонда, сокращение естественных мутаций и фактический отказ от естественного отбора.

Тревожный диагноз от профессора Джонса

Стив Джонс, профессор лондонского Юниверсити-колледжа, обобщил свои многолетние наблюдения в труде с говорящим названием «Эволюция человека завершена». Его ключевой тезис: человечество само существенно снизило количество мутаций из-за изменений в схеме рождаемости. Всё упирается в возраст родителей, особенно отцов.

Биологический механизм здесь прост и изящен. У мужчин с возрастом усиливается процесс деления клеток, и при каждом делении существует вероятность ошибки — той самой мутации, которая может передаться потомству. Джонс приводит конкретные цифры: 29-летние будущие отцы (а это средний возраст мужской репродуктивности в современной Европе) передают своим детям лишь около 300 различных мутаций, содержащихся в клетках спермы. А вот отцы в возрасте 35–50 лет несут в себе уже порядка 1000 потенциальных генетических изменений. Разница почти в три раза.

Но проблема в том, что «возрастных» родителей становится всё меньше. Люди заводят детей раньше, и этот сдвиг, по мнению Джонса, оказывает колоссальное влияние на генетическое разнообразие всего вида. Меньше возрастных отцов — меньше мутаций. Меньше мутаций — меньше сырья для эволюции.

Естественный отбор отменяется

Однако возрастная демография — лишь часть картины. Второй фактор, который называет профессор, ещё более фундаментален: фактическое отсутствие естественного отбора. Всего несколько веков назад жизнь была жестоким фильтром: около половины всех новорождённых не доживали до 20-летнего возраста. Болезни, голод, травмы безжалостно отсеивали тех, чьи гены не давали достаточной приспособленности. Сегодня, благодаря достижениям медицины, в развитых странах до 21 года доживают около 98% детей. Это триумф человеческого разума, но одновременно и конец эволюционного давления.

Джонс напоминает: наш вид распространён на Земле гораздо шире, чем позволили бы естественные законы животного царства. И за это стоит благодарить сельское хозяйство. Без возделывания земли население планеты сейчас не превышало бы 500 тысяч человек — крошечные, изолированные группы, которые могли бы эволюционировать случайным образом, теряя одни гены и приобретая другие. В таких условиях мутации накапливались бы, а естественный отбор тестировал их на полезность.

Плавильный котёл человечества

Современная реальность прямо противоположна. При фактическом перенаселении Земли все генетические коды оказались перемешаны в гигантском «котле». Изоляция исчезла, а вместе с ней — и шанс на случайные эволюционные изменения. Человечество медленно, но верно переплавляется в более-менее однородную генетическую массу. Разнообразие, топливо эволюции, тает на глазах.

Любопытно, что этот мрачный прогноз не является единственной точкой зрения в науке. Мы уже рассказывали о диаметрально противоположной гипотезе, согласно которой эволюция человека ускорилась в 100 раз. Её авторы, Грегори Кочран и Генри Харпендинг, изучив тысячи геномов, утверждают, что земледелие и рост городов не остановили, а, напротив, резко ускорили эволюционные изменения. Правда, их выводы, особенно касающиеся интеллекта отдельных групп, вызывают жаркие споры и обвинения в опасных обобщениях.

Так кто же прав? Драма идей продолжается. Джонс рисует картину затухания эволюционного огня, где человечество само залило костёр, веками двигавший его вперёд. Если его правота подтвердится, перед нами встанет новый вопрос: что дальше? Остановка биологической эволюции не означает остановки развития вообще. Возможно, эстафету примет эволюция культурная, технологическая — та, где мутации заменяются изобретениями, а отбор — нашим собственным выбором. Но это уже совсем другая история, которую мы пишем сами, без подсказок природы.