Физик Карло Ровелли и инвестор Николас Берггрюн замахнулись на одну из самых стойких идей в философии — «трудную проблему сознания». Они утверждают: пропасть между разумом и телом, которую человечество веками считало непреодолимой, на самом деле не подтверждается эмпирическими данными. Это не просто очередная академическая перепалка. Дискуссия связывает философию сознания с передовой физикой и предлагает иначе взглянуть на вопрос, который мучает мыслителей со времён Декарта.

Откуда взялся «метафизический обрыв»

Всё началось с публикации Карло Ровелли — известного физика-теоретика, одного из создателей петлевой квантовой гравитации. В эссе для журнала Noema он прямо заявил: «Представление о метафизической пропасти не соответствует эмпирическому состоянию исследований». По его мнению, сама постановка «трудной проблемы сознания» держится на допущении, будто между субъективным опытом и физическими процессами в мозге зияет фундаментальный разрыв. Именно это допущение Ровелли и предлагает пересмотреть.

Николас Берггрюн — миллиардер, коллекционер искусства и основатель Berggruen Institute, который уже не первый год финансирует проекты на стыке философии, политики и науки, — немедленно поддержал позицию физика. В социальных сетях он подчеркнул: если убрать метафизическую пропасть, исчезает и сама «трудная проблема». Остаётся лишь вопрос о том, как именно мозг порождает субъективный опыт, — вопрос сложный, но не мистический.

Что говорит наука

Ровелли опирается не на абстрактные рассуждения, а на конкретные достижения нейробиологии и физики. Современные исследования показывают: сознание не «висит» над мозгом как нематериальная сущность, а тесно связано с его активностью. Повреждения определённых участков коры приводят к предсказуемым изменениям в субъективном опыте. Нейровизуализация позволяет видеть, как меняется активность нейронов, когда человек решает задачу, испытывает эмоцию или погружается в сон. Никаких следов отдельной «души» или нематериального разума эти данные не обнаруживают.

Физика добавляет свой аргумент. Все известные фундаментальные взаимодействия — электромагнитное, сильное, слабое, гравитационное — описываются уравнениями, которые не оставляют места для особой «ментальной субстанции». Если бы сознание было чем-то принципиально иным, нежели физический процесс, это потребовало бы пересмотра всей картины мира. Но пока ни один эксперимент не дал повода для такого пересмотра.

Почему «трудная проблема» так живуча

Идея дуализма — разделения на мыслящую субстанцию и протяжённую материю — укоренилась в культуре задолго до Декарта. Религиозные традиции, обыденный язык («у меня в голове», «мой внутренний мир»), интуитивное ощущение собственного «я» — всё это подпитывает убеждение, будто разум не сводится к мозгу. Берггрюн и Ровелли не спорят с тем, что субъективный опыт реален. Они спорят с выводом, будто его реальность требует отдельной нематериальной сущности.

Для Берггрюна эта позиция — часть более широкого проекта. Он известен как критик западного технооптимизма и сторонник межкультурного диалога. Недавно он анализировал культурные различия в развитии искусственного интеллекта между Китаем и Западом. Теперь он обращается к философии сознания — и это логично: если сознание — физический процесс, то вопрос о создании мыслящих машин перестаёт быть чистой фантастикой и становится инженерной задачей.

Что дальше

Дискуссия только начинается. Ровелли не утверждает, что проблема сознания решена. Он утверждает, что она неправильно поставлена. Если убрать метафизический разрыв, останется множество эмпирических вопросов: как именно нейронные сети порождают квалиа — субъективные качества опыта, почему мы чувствуем боль именно так, а не иначе. Это вопросы для нейробиологии, когнитивной науки, теории информации. И они, в отличие от «трудной проблемы», допускают проверяемые ответы.

Берггрюн, со своей стороны, обещает продолжать поддерживать исследования на этом стыке. Его институт уже финансирует проекты, где философы работают вместе с нейроучёными и физиками. Возможно, именно такой междисциплинарный подход позволит наконец сдвинуть с места вопрос, который столетиями считался неразрешимым. И тогда окажется, что пропасть между разумом и телом была не метафизической, а всего лишь исторической — порождением определённой эпохи, от которой наука готова отказаться.

Но остаётся открытым вопрос: если сознание — действительно физический процесс, то почему он так упорно кажется нам чем-то иным? Может быть, сама иллюзия дуализма — тоже продукт мозга, и её можно объяснить эволюционно. Или, как допускают некоторые, мы ещё не открыли какого-то фундаментального аспекта реальности, который свяжет субъективное и объективное без мистики. Ровелли и Берггрюн уверены: искать ответ нужно не в метафизике, а в лаборатории. И, судя по всему, они готовы вложить в этот поиск и деньги, и репутацию.