Древнегреческий философ Аристотель однажды заметил: «Когда хорошее портится, оно становится особенно плохим». Эта мысль неожиданно перекликается с современной генетикой: учёные впервые полностью расшифровали геном орангутанга — третьего по счёту гоминида после человека и шимпанзе. И то, что они обнаружили, заставляет по-новому взглянуть на эволюцию интеллекта и наше собственное место в природе.

Орангутанг отделился от общей ветви гоминидов в Африке примерно 5–9 миллионов лет назад — ещё до того, как разошлись эволюционные линии человека и шимпанзе. Позже он мигрировал в Азию и сегодня обитает лишь на двух островах Зондского архипелага: Борнео и Суматра. Именно этих человекообразных обезьян, наряду с гориллами и шимпанзе, мы считаем своими ближайшими родственниками. Однако генетический портрет орангутанга преподнёс исследователям целый ряд сюрпризов.

Меньше изменений за больший срок

Международная группа учёных под руководством Девина Локке из Вашингтонского университета опубликовала результаты масштабной работы. Первое, что бросилось в глаза: за время своей эволюции орангутанг изменился куда меньше, чем человек и шимпанзе, хотя его эволюционный путь был дольше. Причина, как полагают исследователи, кроется в низкой активности мобильных генетических элементов — ретротранспозонов. Эти участки ДНК способны перемещаться по геному, создавать дубликаты и вызывать перестановки, что обычно ускоряет эволюционные перемены.

Раньше обилие ретротранспозонов напрямую связывали с развитием интеллектуальных способностей у предков человека. Но если орангутанг, обладая высоким интеллектом, обошёлся без такой генетической гонки, то эту гипотезу, похоже, придётся пересмотреть. Сравнение с шимпанзе и человеком ставит под вопрос однозначную связь между геномной нестабильностью и умственными возможностями.

Неожиданная близость к человеку

Второй этап исследования принёс ещё один сдвиг в устоявшихся представлениях. Учёные проанализировали ДНК пяти особей с каждого острова и установили, что разделение орангутангов на два вида — борнейского и суматранского — произошло около 400 тысяч лет назад. Это в два с половиной раза позже, чем считалось ранее (прежние оценки указывали на 1 миллион лет). Точность датировки обеспечила статистическая обработка полных геномов.

Но самым интригующим открытием стало то, что по ряду свойств геном орангутанга оказался ближе к человеческому, чем к геному шимпанзе. Получается, в ходе параллельной эволюции предки шимпанзе по каким-то причинам утратили часть генов, которые сохранились у орангутангов и — что удивительно — у наших собственных предков. Почему так вышло? Пока неясно. Чтобы разобраться до конца, потребуются расшифрованные геномы гориллы и карликового шимпанзе бонобо.

От фундаментальной науки к медицине

Расшифровка генома орангутанга — не просто академический прорыв. Учёные надеются, что в будущем эти данные помогут в разработке методов лечения человеческих болезней. Орангутанги, как и люди, страдают от сердечно-сосудистых заболеваний и диабета. Глубокий анализ их генетического кода может подсказать новые подходы к терапии и сохранению здоровья.

Но есть и более насущная задача: защита самих орангутангов. Оба вида находятся под угрозой исчезновения, и знание их генетического разнообразия способно помочь в программах сохранения биологических популяций. Как говорил Аристотель, испорченное хорошее становится особенно плохим — и потеря такого близкого к нам вида стала бы невосполнимой утратой для всей планеты.