Андре Моруа однажды заметил: «Пропаганда насилия равносильна самому насилию». Но эта история не о пропаганде, а о тихом насилии над здравым смыслом, которое учиняют необъяснимые звуки из глубин. В 1970-х молодой ленинградский инженер Игорь Фомин, работавший на оборонку, и представить не мог, что рутинные испытания гидрофонов превратят его в охотника за подводными призраками. Он считал себя счастливчиком: зарплата приличная, а работа почти совпадала с хобби – водным туризмом и оформлением финской визы для походов. Фомин участвовал в разработке новых систем гидрофонов, тех самых «ушей» для подводных лодок и охотников за ними. Испытания шли на Ладоге, Балтике и других водоёмах. Однажды ему поручили конструкцию, использовавшую новые физические принципы для преобразования звука в электрический сигнал. Прибор обещал стать миниатюрнее и чувствительнее предшественников.

Испытывали опытный образец на западе Ладоги, в акватории Ржевского артиллерийского полигона. Схема стандартная: гидрофон на одном катере, со второго на определённой дистанции сбрасывают пиропатрон и взрывают. На другом этапе Фомин прослушивал шум винта уходящего катера, замеряя предельную дистанцию слышимости. Но однажды при настройке аппаратуры гидрофон уловил нечто иное – раскатистый звук, похожий на ворчание далёкой грозы. Ни подводный взрыв, ни шум винтов так не звучали. Пеленг взять не удалось: казалось, звук идёт отовсюду сразу. Игорь запросил по рации второй катер – тот лежал в дрейфе, ожидая команды. Полигон в тот день стрельбы в сторону озера не вёл. Чтобы разобраться с помехой, Фомин ушёл на пару миль к востоку, в район больших глубин. Но загадочный звук лишь усилился. Он быстро установил резервный гидрофон – без изменений. Собирался уже давать отбой эксперименту, как звук внезапно исчез, будто его выключили.

Ещё дважды Игорь регистрировал этот подводный гул. А однажды тот продолжался несколько часов, и испытания перенесли на вечер. Начальник, получив рапорт и магнитофонную запись, обратился к геофизикам. Оказалось, явление известно: такие раскаты на Ладоге называют бронтидами. Возможно, они связаны с подводными течениями и сложным рельефом дна. Но по другим озёрам данных почти нет, а систематических исследований с гидрофонами не проводилось. Заинтригованный, Фомин по молодости рискнул: новый датчик в серию не пошёл, но вместо уничтожения опытных образцов он «заначил» один, собрал дома усилитель и решил провести собственные изыскания – благо каждый отпуск проводил на воде.

Охота на озёрные голоса

Первым объектом стал Селигер. Увы, озеро безмолвствовало, если не считать привычных звуков живности. Псковское и Чудское озёра тоже не порадовали. Но тут знакомый «аномальщик» стал уговаривать Фомина обследовать легендарный Светлояр – то самое озеро, где, по преданию, скрыт невидимый град Китеж, и люди якобы слышат колокольный звон из глубин. В легенду Игорь не верил, но слухи о звуках заинтересовали. Светлояр вознаградил за прошлые неудачи: гидрофон зафиксировал низкий, чуть рокочущий гул, совсем не похожий на ладожский, и действительно напоминающий гудение громадного колокола. Однако без прибора ни он, ни люди на берегу ничего не слышали. Выяснилось, что озеро чаще всего звучит перед восходом солнца и в полнолуние.

Следующей точкой стало высокогорное Сарезское озеро в Таджикистане. Это самое молодое горное озеро планеты образовалось, когда во время землетрясения в районе памирского хребта Музкол в реку Мургаб обрушилось два миллиарда кубометров скальных пород. Высота завала достигла 700 метров. Воды реки, остановленные естественной плотиной, заполнили ущелье. Сейчас длина озера – 60 километров, глубина – свыше 500 метров. Но Мургаб продолжает течь по руслу, теперь уже под завалом, просачиваясь сквозь рыхлую породу. Знакомый гидрогеолог пригласил Фомина «прослушать» молодое озеро. Когда Игорь находился там, началось небольшое землетрясение. Надувная лодка ощутимо подрагивала от сейсмических толчков со дна. Опущенный гидрофон зафиксировал настоящую орудийную канонаду. Гидрогеологи, прослушав запись, быстро нашли объяснение: при землетрясении сдвигаются породы, через которые просачивается Мургаб, и перекрытие подземных потоков создаёт гидравлические удары, чей звук хорошо распространяется в воде. Действительно, по мере удаления от стенки плотины раскаты затихали.

«Квакеры» из Атлантики

Но настоящую сенсацию гидрофоны выудили из Северной Атлантики. С середины 1960-х советские подводники на больших глубинах стали фиксировать сигналы, отдалённо напоминавшие кваканье лягушек. Подводные «слухачи» окрестили их «квакерами». С середины 1960-х советские подводники на больших глубинах стали фиксировать сигналы, отдалённо напоминавшие кваканье лягушек. Подводные «слухачи» окрестили их «квакерами». Источник сигналов вёл себя странно: преследовал лодку, пересекал курс, заставлял сворачивать, а затем продолжал игру. Информация дошла до Главкома ВМФ адмирала Горшкова. По его указанию создали спецгруппу из нескольких офицеров, которая вплотную занялась проблемой. Собрали всю имеющуюся информацию по флотам и экипажам, а затем в апреле 1970 года организовали экспедицию на корабле «Харитон Лаптев» в тот район океана, где субмарины чаще всего сталкивались с «квакерами». Во время экспедиции был принят сигнал SOS с подлодки «К-8». Прервав прослушивание и запись звуков океана, корабль устремился к гибнущему атомоходу и успел спасти большую часть экипажа.

По непонятной причине в начале 1980-х программу неожиданно закрыли, а группу расформировали. Результаты наблюдений до сих пор остаются секретными. Некоторые бывшие участники программы уверены: «квакеры» – живые существа, причём с высоким интеллектом. Возможно, сигналы излучаются их подводными аппаратами. Как бы то ни было, природа многих озёрных и морских звуков до сих пор не разгадана. Фомин, начав с бронтидов на Ладоге, прошёл путь от колокольного гула Светлояра до гидравлических ударов Сареза, но океанские «квакеры» остались за гранью его персональной охоты. Впрочем, его история – лишь один эпизод в долгой летописи попыток расслышать то, что скрывает вода.