Антуан де Сент-Экзюпери однажды заметил: «Мы любим того, о ком заботимся». Эта простая истина обретает почти буквальный смысл, когда речь заходит о затерянном в Гималаях королевстве Ло-Монтанг, которое англоязычный мир знает как Мустанг. Здесь, на территории Непала, среди головокружительных вершин и самого глубокого в мире каньона, веками живёт народность ло-по, управляемая собственным королём-гьялпо — раджой Джигле Парбал Бастой, ревностным буддистом и хранителем древних магических практик. Именно забота, а не просто любопытство, веками влекла сюда чужаков: одни искали исцеления от неизлечимых болезней, другие — встречи с тайной, которую западная наука только начинает приоткрывать.

Королевство, очерченное ладонью духа

Ло-Монтанг лежит в горном анклаве, своими очертаниями напоминающем ладонь с оттопыренным большим пальцем. Попасть сюда — испытание не для слабых: разреженный воздух на высоте свыше пяти тысяч метров и шквальные ветры, врывающиеся в горловину между массивами Аннапурны и Дхаулагири, отсекают случайных гостей. Лишь десять лет назад иностранцы, чьи деньги подпитывают скудную казну королевства, стали здесь желанными гостями. Но и сегодня сюда устремляются не праздные туристы, а те, кто жаждет исцеления, мечтает увидеть бурную реку Кали-Гандаки на дне глубочайшего каньона или полюбоваться гималайскими гигантами — двумя восьмитысячниками и четырьмя десятками шеститысячников.

Сами ло-по живут в мире, где духи — злые и добрые — не абстракция, а повседневная реальность. Даже столица королевства выстроена с оглядкой на их волю: правильный прямоугольник 300 на 150 метров обнесён высокой каменной стеной с единственными воротами. Чужие ветры не должны проникнуть внутрь и навредить домашним божествам. В домах — два узких окна и одна узкая дверь, надёжно защищающие от верховного покровителя зла, призрачного Чёрного яка. Его, по поверьям, отпугивает прогорклое масло, которым пропитывают тройной пергамент оконных «стёкол» и тщательно промазывают дверные доски. Электричество здесь подведено только к административным зданиям: племенные духи не жалуют западных благ. Вместо ламп помещения освещают ароматическими лучинами из целебных трав — их свет достаточно ярок для чтения.

Книги, которые лечат

Грамотность в Ло-Монтанг поголовная. Дети и взрослые читают на тибетском и непали, а книги здесь — не просто источник знаний, но и предмет немалой цены. Фолианты философского, мистического и медицинского содержания печатают на серой толстой бумаге с помощью деревянных клише, хранящихся в монастырях Восточного и Западного Тибета. В каждом доме, от хижины простолюдина до королевского дворца, в почётном правом углу висит Танка — тканое изображение высокочтимого святого Падмы Самбавы.

Но главное сокровище скрыто в малом дворце придворного колдуна-мага Ак-Кумбы. Там, рядом с самой большой после королевской Танкой, на резной полке из красного дерева лежит книга, написанная и отпечатанная около шестисот лет назад, — «Свиток откровений». В ней подробно изложены приёмы, позволяющие без ножа, одними ладонями и пальцами, раздвигать ткани человеческого тела, удалять опухоли, сращивать кости и даже прожигать микроскопические отверстия в черепной коробке для лечения мозга. Там же описаны технологии получения сильнейшего антибиотика из прогорклого коровьего масла, зажатого между старыми дубовыми досками и подвешенного на сквозняке под потолком. Европейские биохимики, недавно добравшиеся до Мустанга, с изумлением подтвердили: этот самодельный ячий пенициллин веками был в арсенале лекарей ло-по.

Операция без ножа: свидетельство профессора

Учёные, разумеется, жаждали увидеть бескровные операции своими глазами. Непревзойдённым мастером таких вмешательств в буддийском Тибете считают того самого Ак-Кумбу. Доступ к ритуалу открылся после невиданного для Мустанга подарка — верблюжьего пледа и портативного магнитофона. Лондонский врач, профессор Эдвард Вайнсли, оставил подробное описание увиденного, и его рассказ балансирует на грани между клиническим отчётом и признанием в невозможном.

Вайнсли начинает с жуткой для европейца детали. У народности ло-по есть обычай: мужчин, не оставивших потомства — сыновей и внуков, — хоронят особым образом. Тело вымачивают в крепчайшем растворе соли, высушивают на ветру, обрамляют в подобие рамы и замуровывают в стену главной комнаты дома. Если в семье всё же рождается мальчик, мумию ночью извлекают из стены-саркофага и тайно переносят на городской Холм Печали, предлагая демонам — орлам-стервятникам — тело предка в обмен на здоровье и долголетие новорождённого. В «операционной» Ак-Кумбы таких мумий шесть. Это останки знати, им не грозит участь быть растерзанными. Более того, считается, что эти «просветлённые» с помощью Будды помогают колдуну в целительстве.

Сам ритуал начался с того, что «ничтожнейшие колдуны» в устрашающих ало-белых масках устроили буйный танец под аккомпанемент визгливых дудок и грохочущих барабанов. Шабаш в комнате с мумиями длился не меньше часа и завершился коллективным падением на циновки и крепким сном. Тогда Ак-Кумба, явно довольный, извлёк из сундука два свободно входящих друг в друга кольца — железное и медное. Поставленные торцом на подставку, они начали бешено вращаться и светиться, и свечение перекинулось на мумии.

Вошли пациенты, опуская в ящик с прорезью скатанные в трубочку купюры. Колдун ставил диагноз простым наложением рук на голову — судя по всему, безошибочно. Само вмешательство длилось минуту-полторы. Вайнсли отчётливо видел, как руки хилера без усилий входят в плоть, раздвигая её; как фрагмент чего-то окровавленного летит в глиняный кувшин с широким горлом; как колдун, рывком высвободив ладони, пальцами берёт щепотку пахнущего плесенью масла и одним резким движением делает мазок по ране — уже блёклой, почти незаметной. Светящиеся кольца вращались, пока не был прооперирован последний из тридцати страждущих.

Профессор попросил кусочки удалённых тканей для лабораторного анализа, но получил категорический отказ. Тогда он спросил напрямую: «Может, это искусный трюк, обман?» Добродушный Ак-Кумба невозмутимо подал ему кружку напитка из настоя трав, свежего коровьего масла и соли. Отпив треть, врач почувствовал во рту обжигающий чистый спирт, вспыхнувший, едва он отвёл кружку от губ. Колдун, засмеявшись, предложил: «Оставайся у нас, придут монахи — увидишь не такое».

Энергия из пустоты: загадка колец

Вайнсли уехал, преследуемый мыслью о том, что стал свидетелем манипуляции энергиями, добытыми словно из ничего. Его случай перекликается с историей ленинградки Нинели Кулагиной, чьи руки светились, а предметы ползли под пристальным взглядом академиков. Самопроизвольное вращение колец, нетравматическое воздействие на живые ткани — всё это не укладывалось в привычную картину мира. Но, похоже, профессор не знал, что ещё в 1973 году на первом Пражском конгрессе по проблемам психотроники изобретатель Роберт Павлита продемонстрировал нечто очень похожее. Он показал два вдетых друг в друга кольца, алюминиевое и медное, которые, будучи подвешены на нить, самопроизвольно вращались и вырабатывали электрический ток. Напряжение этого тока, по словам Павлиты, мысленно регулировалось стоявшим рядом экспериментатором.

«Скоро мы получим неисчерпаемые источники энергии, не сжигая уголь, газ, не расщепляя атом», — пообещал он тогда. На вопрос, что же генерирует энергию, ответил: «Энергия человека, если к ней приложить некоторые магические хитрости». Вскоре Павлита перебрался в США, где сделал имя и состояние на мысленном извлечении электроэнергии из металлов, стекла, глины — из чего угодно. Параллель с кольцами Ак-Кумбы напрашивается сама собой: не держит ли колдун из Ло-Монтанг в руках тот же принцип, что и западный изобретатель? Или, напротив, Павлита лишь переоткрыл технологию, веками известную гималайским целителям?

Забота как ключ

История Ло-Монтанг оставляет больше вопросов, чем ответов. Можно списать рассказ Вайнсли на экзотический гипноз или ловкий фокус, но детали — вращающиеся кольца, свечение, мгновенное заживление ран — упрямо перекликаются с экспериментами, которые признаёт даже западная наука. Может быть, секрет не в технике, а в том особом отношении, которое Сент-Экзюпери назвал заботой? Ак-Кумба и его народ веками заботились о своих мумиях, духах, книгах и травах — и, похоже, эта забота вернулась к ним в виде умения, которое мы только начинаем осмыслять. Или, как сказал колдун, «придут монахи — увидишь не такое». Быть может, главные чудеса ещё впереди.