В тихом таллиннском пригороде Меривялья, на улице Хыбекуусе, десятилетиями зрела история, в которой бытовое любопытство обернулось шквалом сенсаций, а наука столкнулась с собственными миражами. Все началось в 1964 году, когда владелец дома №34 Вирго Митт, обустраивая участок, взялся за лопату, чтобы вырыть колодец. На глубине шести с половиной метров инструмент уперся в нечто твердое, не поддавшееся даже лому. Раздосадованный хозяин вызвал компрессор с отбойным молотком, проломил слой толщиной в пару-тройку сантиметров и, когда в пробитую дыру хлынула вода, выбрался наружу, прихватив с собой несколько обломков загадочного материала — тем самым запустив цепочку событий, растянувшуюся на четверть века.

Обломок, который не давал покоя

Поначалу находка не вызвала ажиотажа. Митт укрепил колодец бетонными трубами и спокойно пользовался им несколько лет. Но однажды он показал кусок «металла» знакомому химику Хейки Карику, а тот передал образец в Таллиннский политехнический институт. Реакции не последовало, и тогда маленький фрагмент попал в Институт геологии АН ЭССР — на стол заместителя директора по науке Херберта Вийдинга. Ученый заинтересовался и лично выехал на место. К тому времени добраться до таинственного слоя без откачки воды было уже невозможно, поэтому Вийдингу пришлось довольствоваться еще одним куском и рассказом хозяина.

Первые лабораторные результаты озадачили. Спектральный анализ показал присутствие железа с небольшими примесями титана, хрома, никеля, кобальта — в общем, набор, характерный для обычного чугуна. Но другая лаборатория дала заключение о «сплаве очень сложного состава», и исследования решили продолжить. В 1969 году магнитометрическая съемка вроде бы подтвердила наличие под землей целого металлического пласта, а год спустя Управление геологии ЭССР заложило четыре буровых скважины. Буровики ушли вглубь более чем вдвое дальше колодца Митта, но металла так и не нащупали. Тринадцать лет Вийдинг рассылал образцы по институтам Москвы, Ленинграда и Киева — ответа не было.

Когда анализ зашел не туда

Перелом наступил в 1983 году, когда фрагмент «объекта М» — так стали именовать находку — попал к изобретателю Энну Парве, а через него к московскому энтузиасту биолокации Николаю Сочеванову. Образец нарезали на пластинки, испортив две алмазные пилы, и отправили на экспертизу в ведущие НИИ: МИФИ, МИСИ, Гиредмет, ВИМС, ВИАМ, НПО «Красная звезда» и другие. В ход пошли сканирующие электронные микроскопы, лазерный анализ, новейшие химические методы — и именно эта сверхсовременная оптика, как выяснится позже, сыграла с исследователями злую шутку.

Заключения посыпались одно сенсационнее другого. ВИАМ заявил, что сплав подобного типа в авиационной технике неизвестен, он должен обладать исключительной жаростойкостью и стойкостью в кипящих кислотах, а температура его плавления не превышает 1200°С. Академик И.Ф. Образцов и профессор А.И. Елькин из МИСИ описали материал как композит с кальциево-железо-кремниевыми волокнами в матрице из металлического стекла. Сочеванов, вооружившись биолокационными рамками и поговорив с женой Митта Вийвикой, вычислил под землей «тарелку» диаметром более 15 метров, высотой в центре до четырех метров и весом не менее 200 тонн. В его документах значилось: метеорное происхождение исключено, земная технология такого материала не знает, а значит — вероятно, перед нами фрагмент НЛО.

Докладная записка с этими выводами ушла в Военно-промышленную комиссию при Совмине СССР. Там отнеслись серьезно: публикации в открытой печати запретили, запросили подробный отчет. Но дальше бюрократическая машина спустила дело обратно в Академию наук, а оттуда — прямиком в Институт геологии АН ЭССР, к тому самому Херберту Вийдингу.

Пирит вместо пришельцев

На улице Хыбекуусе вновь закипела работа. Из колодца откачали воду, спустили человека с магнетометром — на глубине 6,5 метров прибор показал сильное магнитное поле. Но вода прибывала быстрее, чем ее откачивали, а потом ударили морозы. Наконец, летом 1985 года геологи вскрыли загадочный слой, прослоивший плотную морену. Им оказался самый обычный пирит — железный колчедан с металлическим блеском на изломе, хорошо известный в Эстонии (район Меривялья даже называется Пириту). Именно его и пробил когда-то Вирго Митт.

Но как же тогда сенсационные заключения московских НИИ? Тут-то и вскрылась роковая ошибка. По мнению кандидата технических наук Бориса Артамонова, Сочеванов запрограммировал исследования на поиск мельчайших примесей, нарушив принцип «от простого к сложному». Вместо того чтобы определить основные компоненты, ученые гонялись за микроскопическими дозами элементов, создав иллюзию «сплава из 38 элементов таблицы Менделеева, многие из которых вместе в природе не встречаются». На деле же сплав железа с 5% углерода — не что иное, как белый доменный чугун, который вполне могли выплавлять еще во времена шведского владычества в Эстонии. Артамонов едко заметил: академик Образцов, ракетчик по специальности, никогда не видевший доменного чугуна, «узнал» в микрофотографии композитный материал, а термин «титан железа» из заключения МИСИ — такой же абсурд, как «серебро свинца». Кусок чугуна, вероятно, попал в колодец случайно, выпав из вышележащих слоев, а в руки ученых угодил вовсе не тот образец, что лежал под землей — то ли Митт перепутал, то ли в лаборатории подменили. Эстонские исследователи аномальных явлений во главе с Игорем Волке, работавшие по заданию Комиссии по АЯ, пришли к тому же выводу: подмена образцов.

Экстрасенс с экскаватором

Но история не закончилась разоблачением. В 1987 году на участок Миттов нагрянул Александр Деев — фигура, хорошо знакомая в околоуфологических кругах и правоохранительным органам. В прошлом военнослужащий, судимый военным трибуналом за незаконное врачевание со смертельным исходом, он выдавал себя за экстрасенса и обладателя таинственного «генератора Д-волн». Когда-то ему в руки попал стеклянный шар, который он объявил артефактом палеокосмонавтов с антиматерией внутри; после изъятия КГБ выяснилось, что шар пуст, а «генератор» — хаотичный набор радиодеталей. Но Деева это не смутило: он даже не заметил, что шар заменили муляжом.

И вот этот человек, заручившись поддержкой одного из секретарей ЦК компартии Эстонии и предъявив командировочное удостоверение секретного НПО «Волна», пригнал на участок экскаваторы. Он показал хозяйке, Вийвике Митт, бумагу с подписями, представившись представителем Минобороны СССР, и потребовал раскопать сад. Женщина согласилась, но попросила возместить ущерб и засыпать ямы — ни того, ни другого сделано не было. Экскаваторы разворотили сад, вырыли шести-семиметровую яму в сарае, фундамент дома дал трещину. Деев заявил, что ищет каркас летающей тарелки, но «корабль ушел на большую глубину», хотя пару «кусков люка» им якобы добыть удалось. Когда Херберт Вийдинг узнал о раскопках, он попытался остановить варварство, отдав Дееву куски пирита, найденные двумя годами ранее. «Экстрасенс» немедленно опознал в них «части крыла» НЛО.

Деев прочно обосновался в доме Миттов, заставив одну из комнат тридцатью четырьмя загадочными приборами, включая восемь генераторов Д-волн. В его распоряжении было четырнадцать человек, некоторые — вроде бы военные. Хозяйка не заходила в комнату с аппаратурой, лишь носила чай. Не выдержав потрясений, тяжело больной Вирго Митт вскоре скончался.

Афера с «Д-генераторами»

Не найдя ничего, кроме пирита, Деев не растерялся. Он создал кооператив «Руслан» и заключил договор с производственным объединением радиоэлектронной техники на создание «Д-генераторов», заполняемых «порошком из летающих тарелок» — тем самым пиритом. При поддержке ответственного работника ЦК КПЭ В. Юшкина он развернул бурную деятельность: обещал экономию 30–50% топлива, превращение меди в золото, лечение СПИДа, рака и любых болезней путем обработки «Д-полем» мочи или фотографий пациентов. Заодно сулил очистить акваторию Таллиннского порта и повысить урожайность в колхозе.

Испытания «экономящего топливо» прибора прошли на судне «Механик Круль». Когда судно вернулось, ученые АН ЭССР вынесли вердикт: электронный блок — поделка уровня школьного радиокружка, низкое качество пайки, никакого эффекта экономии горючего. Общая стоимость деталей не превышала 5–10 рублей, тогда как кооператоры должны были получить 500 рублей за прибор. Благодаря вмешательству Комитета народного контроля и прокуратуры обещанные 50 тысяч рублей до Деева не дошли. Сам он счел за лучшее покинуть Таллинн, а высокопоставленные покровители предпочли замять скандал без суда.

Смерти и легенды

В устах уфологов история обросла жуткими подробностями: говорили о полтергейсте в доме Миттов, об энергетическом ударе, выжегшем крест на груди одного из сотрудников Деева. В сентябре 1988 года умер Херберт Вийдинг, через месяц — Энн Парве. Фанатики тут же приписали эти смерти мести «объекта М», хотя ученые были далеко не молоды. Осенью 1989 года геофизический отряд из Томского политехнического института и Института геологии и геофизики прощупал почву современными методами и подтвердил очевидное: ничего аномального под участком нет и никогда не было.

Но легенда оказалась живучей. В 90-е годы газеты вновь запестрели небылицами об «эстонской тарелке», и журналисты, перещеголяв друг друга, растиражировали байки, которые помнят многие. Пока пишущая братия развлекает читателей дешевыми сенсациями, в доме Вийвики Митт, где ямы кое-как засыпали и засадили растениями, едва ли наступит покой. Вся эта эпопея — от случайной находки до шарлатанских раскопок — напоминает, как легко желание подтвердить единственную версию искажает научный поиск и как опасно, когда к загадкам подключаются люди, для которых чудеса — всего лишь бизнес. Кстати, мы уже размышляли о том, что случится, если радиотелескоп поймает сигнал пришельцев: сценарий без паники — там тоже встает вопрос о том, как отличить реальный контакт от самообмана и как прозрачность может стать единственной защитой от хаоса. В случае с «объектом М» прозрачности как раз и не хватило.