Пират и король: как Фридрих Великий превращал врагов в союзников — история Белого Кита

Акутагава Рюноскэ однажды заметил: «Брак полезен для успокоения чувственности. Для успокоения...» Но прусский король Фридрих II, прозванный Великим, знал иные рецепты. Он умел успокаивать не чувственность, а целые флотилии — превращая злейших врагов в преданных союзников. И самым ярким примером стал британский дворянин и пират сэр Чарльз Эшби, известный как Белый Кит.

Фридрих II, талантливый полководец, за годы войн удвоил территорию Пруссии. Но его окружение ценило в монархе другое: умение обращать заклятых врагов в верных партнёров. Именно эта черта решила судьбу грузного, страдающего ожирением Эшби — потомственного дворянина, промышлявшего морским разбоем. Его корабль «Сокол», порой оседавший под тяжестью награбленного, всегда уходил от погони, превращая вражеские парусники в дымящиеся остовы.

Но однажды удача изменила Белому Киту. В Тростниковой бухте Кубы, где команда беспечно бражничала, на них обрушились лазутчики Фридриха. Пиратов не убили — доставили в Счастливый форт, резиденцию короля. Монарх, наслышанный о подвигах корсара, решил лично огласить приговор. Эшби, никогда не нападавший на прусский флот и боготворивший Фридриха, при виде его пал ниц. На вопрос о предпочтительной казни пират ответил: «Мы мечтаем умереть в глубокой старости, прежде сердцами и плотью принадлежа, послужив для выгоды Вашего Королевского Величества, исключительно под сенью прусских знамён».

Так Белый Кит избежал плахи и стал гроссадмиралом. Его товарищей зачислили в королевский флот офицерами. С этого началась дружба монарха и корсара. Флотилия графа фон Эшбаха — так теперь звали сэра Эшби — наводила ужас на нелояльных Пруссии мореплавателей. На отбитых у врага быстроходных кораблях они множили славу нового отечества. Преданность была столь глубокой, что именно фон Эшбах закрыл Фридриху глаза на смертном одре 17 августа 1786 года и огласил его политическое завещание.

Штаб на мальтийской вилле

Центром морских операций, пополнявших прусскую казну, стала Мальта. Остров тогда принадлежал ордену иоаннитов, которому покровительствовал Фридрих. На вилле фон Эшбаха вершились судьбы: он не только планировал набеги, но и лично исполнял обязанности палача в «назидательных» казнях. Верхние этажи занимал гарем юных красавиц, там же проходили оргии с участием корсаров, послов и сановников. Сам король наведывался инкогнито, останавливаясь в покоях «умопомрачающих роскошью» — чего стоила одна ванна из чистого золота, инкрустированная изумрудами и жемчугами. Впрочем, как замечает Макс Штраух, роскошь была лишь данью привычкам. Главным оставалось брать непомерно и алчно. Подвалы виллы часто не вмещали награбленных сокровищ.

В тени екатерининского флага

Пока Фридрих укреплял позиции на Средиземном море, Екатерина II осваивала моря для создания колониальных владений. Одним из её инструментов стал пехотный полковник Василий Широв — человек с авантюрной жилкой. Без специальной подготовки он перешёл в младшие морские офицеры и за два года стал флаг-капитаном трёх лучших кораблей. Команды он набирал под обещание «носиться пуще ветра» и действовать инкогнито. Тайный указ императрицы предписывал жестокие средства ради двух целей: перехватывать пиратские суда с награбленным и показать Фридриху II выгоду союза с бесстрашными русскими моряками.

Широв так преуспел в грабеже награбленного, что фон Эшбах через итальянского флотоводца Чиколлини прислал приглашение на Мальту — с красным клином, пиратским знаком совместной охоты. Три русских корабля бросили якоря у острова. Фон Эшбах обнял Широва, как брата.

Красный клин

В Лягушачьей гавани союзники расставили приоритеты. «Я всецело принадлежу моему Фридриху», — сказал фон Эшбах. «Я всецело принадлежу моей императрице Екатерине», — ответил Широв. Это означало твёрдое намерение блюсти государственные интересы. На торжественном обеде фон Эшбах предложил захватить земли у Красного моря — начать с Джидды, Массауа, Ходейды. Совместные походы, где люди не боялись смерти, позволили водрузить флаги на всех островах. Врагов снова превращали в друзей: пленным предлагали службу с достойной платой, а отличившимся — дворянство и земли.

Но колониальные приобретения продержались недолго — от силы 40–50 лет. «Золотой век» Екатерины и Фридриха миновал, оставив лишь каменные форты и память местных жителей о пращурах — русских и пруссаках. Впрочем, история Белого Кита и его союза с Шировым напоминает: иногда лучший способ успокоить бурю — не брак, а умело предложенная дружба.