Альфред Адлер как-то заметил: «Каждый человек является творцом, ибо он творит нечто из...» Применительно к живописи эта мысль обретает жутковатый оттенок. Картины — не просто отражение пейзажа, событий или внешности. Они несут в себе нечто загадочное, что традиционная наука объяснить не в силах. И это необъяснимое может дарить радость, заставлять задуматься — или нести смерть.

Самый, пожалуй, известный пример — портрет Моны Лизы кисти Леонардо да Винчи. Столетиями он притягивает ценителей прекрасного. Перед «незнакомкой» замирают, очарованные её таинственной улыбкой. Джоконду пытались копировать бессчётное число раз, но безуспешно: на полотнах учеников и последователей Леонардо глаза загадочной женщины «умирали», улыбка выцветала и казалась фальшивой. Однако, помимо восторга, картина вызывала и совсем иные чувства. Десятки людей, приезжавших со всего света приобщиться к высокому искусству, испытали на себе её негативное влияние.

Странный обморок Стендаля и тень натурщицы

Одной из жертв Джоконды стал знаменитый французский писатель Фредерик Стендаль. Долго вглядываясь в глаза прекрасной женщины и её улыбку, он неожиданно потерял сознание. Случай этот хорошо задокументирован и породил даже медицинский термин «синдром Стендаля» — головокружение и обморок при встрече с произведениями искусства.

Но кого же изобразил на своём непостижимом холсте великий Леонардо? Большинство исследователей сходятся на том, что художник перенёс на холст черты 26-летней флорентийки Моны Лизы Герарди — отсюда и второе название картины. Однако в последнее время всё популярнее становится другая версия: на портрете — Пачифика Брандано, любовница Джулиано Медичи, брата папы Льва XI. Модель эта пользовалась дурной славой. Внешне не слишком красивая, Пачифика считалась самой обольстительной женщиной Италии — обворожительная, умная, коварная.

Леонардо начал работу над портретом в 61 год, а закончил в 67. Но удивительная картина не принесла ему счастья. В дневнике художника нашли запись: «Медичи меня создали и разрушили». Некоторые современные исследователи непознанного трактуют её так: Пачифика была типичным энергетическим вампиром. Близкие ей люди словно таяли. Муж, испанский дворянин, скончался на взлёте карьеры. Знаменитый любовник Джулиано Медичи умер от чахотки. Портрет Пачифики тоже стал «вампиром».

Как холст впитывает тьму

Гипотеза, объясняющая подобные явления, такова: художник, порой сам того не сознавая, «нагружает» зрителя тем негативом, от которого освобождается в процессе творчества. Гениальный Леонардо смог не только увидеть внутреннюю сущность натурщицы, но и — благодаря глубокому чувству к ней — перенести эту сущность на картину. И речь не только о Джоконде. Многие полотна, особенно написанные яркими талантами в момент наивысшего вдохновения, способны принести горе, а порой и смерть — и тем, кого они изображали, и самому творцу, и зрителям.

Всем известен случай вандализма с картиной Ильи Репина «Иван Грозный убивает своего сына». Но мало кто знает, что Репину долго не удавалось написать «живую» кровь, сочащуюся сквозь пальцы отца-убийцы. «Я работал, как одержимый, минутами мне становилось страшно, я отворачивался от этой картины, прятал её, — писал Илья Ефимович. — На друзей она производила то же впечатление. Но что-то звало меня к этой картине, и я опять работал над ней». По мнению художника, полотну всё-таки не хватало жизни. И лишь когда Репин увидел лицо и кровь женщины, попавшей под карету, он смог несколькими мазками «оживить» картину.

Не повезло и модели, с которой писали убитого царевича — писателю Всеволоду Гаршину. Вскоре после завершения работы он бросился в пролёт лестницы и разбился. В Москве полотно поначалу запретил к показу император Александр III. Потом запрет сняли, но только для мужчин: женщин и детей, как более восприимчивых, к картине не допускали. Будущее показало, что осторожность была не напрасной. Кровь, истекающая из человека, взгляд умирающих или находящихся в состоянии аффекта людей обладают огромной энергетической силой. Именно они, судя по всему, повлияли на психику студента Балашова, который в порыве ярости искромсал знаменитое полотно. На суде его признали невменяемым. Но так ли это? Поэт Максимилиан Волошин, хорошо чувствовавший энергетику стиха, музыки и человеческого облика, в своей речи на процессе обвинил в произошедшем самого художника: по его мнению, Репин подсознательно вложил в картину собственную агрессию.

Цена гениальности: жёны и возлюбленные

Талант великих художников часто становился причиной страданий их жён и возлюбленных. И чем больше был талант, тем страшнее оказывался конец несчастных женщин. В 30 лет от чахотки умерла Саския, жена Рембрандта, которую он изобразил на картинах «Улыбающаяся Саския», «Автопортрет с Саскией», «Флора». Трое детей художника умерли в младенчестве, сын Титус (есть его портрет «Сын Титус за чтением») — в 27 лет от туберкулёза. Вторая жена, Хендрикье Стоффельдс, тоже излюбленная модель, умерла молодой.

Самые знаменитые картины Франсиско Гойи — «Обнажённая Маха» и «Одетая Маха». Позировала ему герцогиня Альба, отбивавшая любовников даже у королевы. Это была безумная страсть стареющего мастера и молодой вдовы. Гойя оставил множество её портретов. Через три года полная сил и жизни герцогиня скоропостижно скончалась.

Про Пабло Пикассо говорят, что лишь одна из его многочисленных женщин не сошла с ума, не повесилась и не застрелилась. Первая жена, танцовщица Ольга Хохлова, на ранних портретах — прекрасная задумчивая дева, на поздних — фурия и дьяволица, сошла с ума. Югославская художница Дора Маар тоже помешалась. Мари-Тереза Уолтер, родившая ему дочь Майю, повесилась через четыре года после смерти художника. Последняя жена, Жаклин Рок, застрелилась через 13 лет после его смерти. Уцелела только Франсуаза Гило — «женщина-цветок», которая бросила Пикассо после десяти лет совместной жизни.

Портрет дочери и слова старушки

В Москве громадным успехом пользуется музей Александра Шилова. Тысячи людей любуются прекрасными портретами, но чаще всего застывают перед портретом дочери художника Маши. Однако не многие знают о трагедии мастера: Маша умерла от неизлечимой болезни в 16 лет. Одна старушка сказала по этому поводу: «Отмаялась, сердешная... А всё оттого, что отец её много рисовал!»

Так что же это — совпадения, самосбывающиеся пророчества или нечто, пока ускользающее от научного понимания? Факты, собранные вокруг великих полотен, заставляют задуматься: возможно, кисть гения способна улавливать и передавать не только свет, но и тьму — и зритель, сам того не ведая, вступает в опасный диалог с холстом.