Неандертальцы продолжают «умнеть»: три свежих исследования заставляют пересмотреть наши представления о когнитивных способностях вымерших родственников. И речь не о сенсационных переоценках — учёные опираются на ископаемые находки, древнюю ДНК и археологические данные, которые рисуют картину куда более сложную, чем стереотип о грубых дикарях.

Раннее детство — как у нас

Первая новость пришла из Университета Фридриха-Александра в Нюрнберге. Новые ископаемые находки показывают: раннее детское развитие неандертальцев было удивительно похоже на развитие современных людей. Это не абстрактное заявление — выводы основаны на анализе костей, которые сохранили следы роста и развития. Если неандертальские дети росли и взрослели по той же траектории, что и наши, это серьёзный аргумент в пользу схожести когнитивных процессов. Ведь длительное детство у человека связано с обучением, социальным взаимодействием и накоплением культурных навыков. Похоже, у неандертальцев всё это тоже было.

20 000 лет общей культуры

Второе открытие — из Киотского университета. Археологи обнаружили свидетельства того, что современные люди и неандертальцы не просто пересекались на одной территории. Они, возможно, разделяли общую культурную традицию на протяжении более 20 000 лет. Это прорыв: раньше считалось, что контакты были эпизодическими и ограничивались обменом генами или технологиями. Теперь же речь идёт о долгосрочной культурной преемственности. Если две группы людей на протяжении десятков тысячелетий поддерживали схожие практики — будь то способы изготовления орудий, символические действия или погребальные обряды, — это говорит о глубоком взаимопонимании и, вероятно, общем языке или, по крайней мере, эффективной коммуникации.

Древняя ДНК и гены речи

Третья работа — из Университета Айовы. Учёные выяснили, что крошечный набор древних генетических «переключателей», унаследованных современными людьми от неандертальцев, мог сыграть неожиданно большую роль в развитии человеческой речи. Эти участки ДНК действуют как регуляторы громкости для генов, вовлечённых в развитие мозга. И хотя они составляют менее 0,1% генома, их влияние на языковые способности оказалось непропорционально велико. Получается, что генетические основы речи — не уникальное изобретение Homo sapiens. Часть этого фундамента мы получили от неандертальцев. А если у них были те же гены, логично предположить, что и речевые возможности у них были сопоставимы.

Антрополог: «Они вписались бы в наш диапазон»

Журнал Scientific American процитировал Тома Шёнеманна, антрополога из Индианского университета в Блумингтоне и ведущего автора одного из исследований. Его слова звучат почти провокационно: «Не думаю, что мы заметили бы разницу, будь они рядом сегодня. Я считаю, они комфортно вписались бы в диапазон когнитивных функций, который мы видим у современных людей». Это не комплимент в адрес вымерших родственников, а трезвая оценка накопленных данных. Если неандертальцы обладали таким же потенциалом мышления, как мы, то граница между «ними» и «нами» становится куда более размытой.

Эволюция разума без истории?

Автор исходной заметки задаёт неожиданный вопрос: может быть, неандертальцы не «умнеют» в глазах учёных, а мы постепенно осознаём, что человеческий разум не имеет истории? Мы видим его везде, где видим следы человека — в погребальных дарах, в рисунках на стенах пещер. И если это так, придётся пересмотреть многие эволюционные истории, которые мы привыкли принимать как данность. Кстати, мы уже писали о том, что неандертальцы 230 000 лет назад делали орудия из кости — находка в Карпатах ломала стереотип о «людях камня». А ещё мы разбирали, что неандертальцы выродились не сразу: удар по их генофонду случился около 110 000 лет назад, и это меняет представления об их эволюции и исчезновении.

Три новых исследования, три независимые группы учёных, три разных подхода — и один общий вывод: неандертальцы были ближе к нам, чем мы думали. Их детство, их культура, их гены — всё это перекликается с нашими. Остаётся открытым вопрос, насколько глубоко эта схожесть простиралась и что она значит для понимания нашего собственного разума. Но одно можно сказать точно: старые карикатуры на «пещерного человека» пора отправить в музей. Или, по крайней мере, перерисовать.