В июне 1831 года в деревушке под Нантом, во Франции, произошло событие, которое и сегодня ставит в тупик скептиков и вдохновляет исследователей паранормального. После воскресной проповеди к кюре Паскалю Соне подошёл один из прихожан — простой крестьянин, не умевший ни читать, ни писать. Страшно смущаясь, он попросил у священника перо и бумагу. Кюре удивился, но просьбу выполнил. Дальнейшее превратило обычный день в мистическую драму, достойную пера Диккенса — с той лишь разницей, что всё это случилось на самом деле.

Крестьянин, высунув язык от напряжения, принялся выводить корявые строчки. Рука его двигалась быстро, словно кто-то водил ею. Он исписал лист и попросил второй. Пока он трудился над новым, кюре попытался разобрать каракули на первом — и обомлел. Письмо писала женщина. И эта женщина обвиняла своего мужа в собственном убийстве.

История, изложенная на бумаге, была кюре знакома из газет: почти месяц назад бесследно исчезла жена крупного землевладельца из городка в 200 километрах от Нанта. Безутешный муж объявил награду за любые сведения. А из-под руки неграмотного крестьянина выходили строки, в которых покойная подробно описывала, как муж убил её, закопал тело и даже снял с шеи старинный фамильный кулон. Она указала место захоронения и особенно тревожилась за старшую дочь, которая была во враждебных отношениях с отцом. Убийство, по её словам, было совершено ради женитьбы на другой женщине.

Кюре понимал, что стал свидетелем чуда. Но как передать эти сведения властям, не раскрывая источник? Он взял грех на душу: переписал каракули, пояснив полиции, что неизвестный на исповеди случайно узнал об убийстве. Полиция нашла тело именно там, где было указано. Детали совпали настолько, что очной ставки не потребовалось — убийца сразу признался во всём.

Когда пишут мёртвые: феномен автоматического письма

Случай с крестьянином — яркий пример того, что исследователи называют автоматическим письмом, или психографией. Суть феномена: человек, часто не обладающий особыми способностями, впадает в подобие транса и начинает записывать текст, который, как считается, диктует некая потусторонняя сущность. При этом сам «писец» может не понимать смысла написанного, а порой и вовсе не владеть грамотой.

История знает множество таких эпизодов. Один из самых известных — завершение романа Чарльза Диккенса. Писатель умер, не дописав «Тайну Эдвина Друда». Спустя время молодой парень, никогда не читавший этого романа, в состоянии транса дописал недостающие главы. Литературоведы, изучив текст, единодушно признали: стиль и рука — диккенсовские.

В 1913 году жительница Сент-Луиса Перл Керран с подругами устроила спиритический сеанс. На связь вышла некая Пейшенс Уорт, утверждавшая, что жила в XVII веке в Дорсете и была убита индейцами. Рука Перл Керран показалась ей подходящим инструментом, и обычная домохозяйка начала исписывать листы со скоростью сто слов в минуту. Результатом стали пять романов на исторические темы, поставившие в тупик писателей и критиков.

Ещё дальше пошла ирландка Джеральдина Кумминс, родившаяся в 1890 году. Из-под её «автоматического пера» вышли целых пятнадцать романов. Примечательно, что некоторые «автоматчики» пишут на языках, которых не знают, включая латынь, и без переводчика не понимают собственных текстов.

В начале XX века в России была известна Крыжановская, писавшая под диктовку некоего давно умершего англичанина Рочестера. Свои мистические опусы она подписывала его именем. Сегодня они кажутся наивными, но тогдашние читательницы падали в обморок от страха.

Пневматография: письмена без посредника

Однако духи, похоже, не всегда нуждаются в живой руке. Французский спирит середины XIX века Алан Кардек описал феномен, который назвал пневматографией. Это прямое письмо потусторонних сущностей — без участия человека. Никакое подсознание тут ни при чём: послания появляются на бумаге, часто карандашом, но могут и другими средствами. Иногда используется машинописный или даже типографский шрифт — при полном отсутствии у получателя пишущей машинки. А порой духи обходятся и без наших материалов, создавая собственные.

Кардека это ничуть не смущало. Он писал: «При пневматографии дух не употребляет ни наших материалов, ни наших инструментов. Он сам производит и вещество и инструменты, которые ему нужны, извлекая материалы из первоначального всемирного элемента, подвергая его по своей воле тем изменениям, которые необходимы для производимого им действия».

Переписка с того света: история Мари

Один из самых трогательных и загадочных случаев пневматографии произошёл в начале XIX века. У восьмилетней француженки Мари умерла мать. Девочка очень тосковала и однажды в порыве горя написала на листе: «Мамочка, где ты, я очень по тебе скучаю!» Поразительно, но мать откликнулась — на том же листе появились успокаивающие строки. Девочка заподозрила отца, но тот, увидев почерк жены, едва не лишился чувств.

Так началась переписка, длившаяся около двух лет. Отец, пытаясь найти разгадку, ставил эксперименты. Он клал письмо дочери в запертый ящик секретера, оставляя ключ у себя, — ответ всё равно появлялся. Однажды он не положил в ящик карандаш, но это ничего не изменило. Когда Мари заболела и не смогла написать записку, мать сама прислала весточку на бумаге, взявшейся ниоткуда, и пожелала дочери выздоровления — хотя никто из живых не сообщал ей о болезни.

Отношения между супругами при жизни, видимо, были непростыми. Умершая жена редко обращалась к мужу напрямую, передавая указания через дочь: «скажи папе...» или «передай папе...». Её послания часто носили предупреждающий характер, предсказывая возможные несчастья. Отец, хоть и радовался за дочь, тяготился незримым присутствием покойной супруги во всех домашних делах. Встретив другую женщину, он продал дом и переехал. На новом месте послания прекратились.

Любопытные детали: все письма были краткими, словно на них отводилось ограниченное время. Они появлялись только в полной темноте; когда в спальне больной Мари горели свечи, ответов не было. На вопросы о загробной жизни мать отвечала односложно: «Мне здесь хорошо», а уточнения игнорировала. Зато предсказания о будущем, казалось, не встречали потусторонней цензуры.

Полтергейст берётся за перо

Пневматография знакома и современным исследователям полтергейста. «Шумный дух», помимо битья посуды и прочих безобразий, нередко оставляет письменные «шедевры» прямо на обоях или потолке. Чаще всего — совершенно безграмотные, что отражает общий упадок грамотности. В случае с учительницей Ольгой Владимировной Ковровой полтергейст не только переворачивал холодильник и рвал постельное бельё, но и вырывал листы из школьных тетрадей, оставляя угрозы без знаков препинания: «Вам всем скора конец вспомнете меня...», «Вот приеду завтра если пазовете своих физеков всё сожгу».

По совету экстрасенсов учительница вступила в переписку с «хулиганом», общаясь с ним как с обычным школьным задирой. Удивительно, но это сработало: дух проникся, нацарапал прощальное послание на стекле ванной и исчез.

За гранью объяснений

Случаев раскрытия преступлений благодаря потусторонним свидетельствам немало и в наши дни, хотя полиция неохотно их афиширует. Но куда чаще духи выступают в роли графоманов, стремясь передать в мир живых ненаписанные романы, пьесы и даже музыкальные произведения. Автоматическое письмо и пневматография остаются одними из самых интригующих феноменов, балансирующих на грани психиатрии, спиритизма и пока не объяснённых возможностей человеческого сознания — или чего-то иного.

Кстати, тема посмертных посланий и незримой помощи с того света перекликается с историей, о которой мы уже писали: призрак погибшего рабочего спас человека из-под пресса. Там тоже вмешательство умершего спасло жизнь — и тоже заставило даже скептиков задуматься о том, что ждёт нас после смерти.