Привычка находить во всём только смешную сторону

Аристотель когда-то заметил: «Привычка находить во всем только смешную сторону есть самый верный признак мелкой души». Вряд ли древний философ мог представить, что спустя столетия его слова обретут особый оттенок в контексте военного времени. Вклад советских женщин в победу в Великой Отечественной войне огромен — они трудились в тылу и сражались на фронте. Но, пожалуй, самой яркой и пугающей для врага страницей стали ночные бомбардировщицы, которых немцы окрестили «ночными ведьмами». За этим прозвищем — не смех, а ужас перед хрупкими девушками, превратившими тихоходные учебные бипланы в грозное оружие.

Как Марина Раскова добилась создания женских полков

Инициатором создания женских лётных полков стала Марина Михайловна Раскова. Она родилась в 1912 году в Москве, училась в консерватории и работала лаборанткой на гражданском заводе. В 1932 году устроилась лаборанткой в Военно-воздушную академию имени Жуковского — и, видимо, небо затянуло её всерьёз. В сентябре 1938 года Раскова в составе экипажа с лётчицами Валентиной Гризодубовой и Полиной Осипенко совершила беспосадочный перелёт Москва — Дальний Восток на самолёте АНТ-37 «Родина». Расстояние в 6450 километров стало мировым рекордом дальности для женщин. Правда, финал вышел драматичным: экипаж совершил аварийную посадку в тайге, а Раскова прыгнула с парашютом и была найдена только через десять суток — босая, потому что унты слетели во время прыжка. За этот подвиг всем троим присвоили звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

Когда началась война, Расковой было всего 29 лет, но она уже считалась опытной лётчицей. Воспользовавшись личным знакомством и расположением Сталина, она добилась создания в городе Энгельс авиагруппы из трёх женских полков: 586-го истребительного, 587-го бомбардировочного и 588-го ночного бомбардировочного. Последний позже переименовали в 46-й Гвардейский ночной бомбардировочный полк — именно ему суждено было стать легендой.

«Дунькин полк» и его «ласточки»

В регулярной армии это формирование шутливо называли «Дунькин полк» — по имени первого и единственного командира, Евдокии Бершанской. Название точное: в полку не было места мужчинам. На всех должностях — механики, лётчики, санитарки, наземный состав, ремонтные бригады — служили только девушки. Средний возраст «летающих ведьм» составлял 22 года. Им бы ещё в куклы играть да лекции в университетах посещать, а они рвались добровольцами в действующую армию — врага громить.

Самолёт По-2, на котором они летали, изначально задумывался в 1927 году как учебная машина для курсантов. Но во время войны его стали хитроумно применять как ночной бомбардировщик — во многом благодаря женщинам. Лёгкий, почти бесшумный и манёвренный, он с лёгкостью переправлялся через линию фронта и наносил противнику ощутимый урон. Осенью 1941 года в полку насчитывалось всего 20 машин, затем число выросло до 45, а к последнему дню войны осталось 36. По-2 развивал скорость всего 120 км/ч, что делало его уязвимым даже для пистолетного выстрела. Самолёт был лишён всякой защиты: из вооружения у девушек имелся только пистолет ТТ. Он работал только ночью на высотах от 400 до 1000 метров. Каждый вылет — риск.

Самолёт брал на борт около 300 кг бомб. Многие лётчицы отказывались от парашютов, предпочитая пару лишних бомб. Некоторые машины сопровождения оснащались пулемётом, но девушки снимали и его — лишь бы взять больше смертоносного груза. И этого казалось мало: за ночь они делали по 8–9 вылетов, а зимой, когда ночи длиннее, — до 18. После такой ночи многих уносили из кабин прямо в казарму на руках — у хрупких девушек не оставалось сил. Кабины были открытыми, в небе стоял мороз, руки и ноги переставали слушаться. Механики и техперсонал тоже не бездействовали: каждое попадание пули оставляло на фанерном корпусе и крыльях зияющие дыры, которые приходилось латать, словно старую одёжку. В результате самолёты приобретали вид древнего дервиша, всю жизнь скитавшегося по пустыням. Но и на таких залатанных «тарахтелках» девушки летали, наводя ужас на врага. Они устраивали в кабинах уютные гнёздышки, любовно называя свои машины ласточками, украшая их цветами, лентами, фотографиями любимых актёров.

Подвиги и трагедии в ночном небе

Одной из героинь полка стала младший лейтенант Евдокия Носаль. Она начала войну рядовым пилотом, затем стала командиром звена, а позже — заместителем командира эскадрильи. Только за 20 бессонных ночей июня 1942 года она совершила 95 боевых вылетов, 10 раз устраивала в тылу врага пожары, 18 раз поражала противника точными взрывами, разбомбила мост-переправу и уничтожила массу живой силы. Носаль наградили орденом Красной Звезды. Всего за годы войны она совершила 354 боевых вылета. 23 апреля 1943 года Евдокия погибла при выполнении боевого задания под Новороссийском.

Иногда случались казусы, превращавшиеся в трагедии. Однажды ночью, когда девушки в очередной раз совершали бесчисленные вылеты — вылетали, бомбили, возвращались, дозаправлялись, брали бомбы и вновь улетали, — из-за кромешной тьмы на аэродроме один экипаж приземлился прямо на самолёт однополчан, который собирался взлетать. В результате погибли сразу четыре лётчицы.

Цена победы: цифры и память

Лётчицы 46-го Гвардейского Таманского полка лёгких ночных бомбардировщиков произвели 23 672 боевых вылета и сбросили на врага 2 902 980 кг бомбового груза и 26 000 ампул с горючей жидкостью. Полк уничтожил 17 переправ, 9 железнодорожных эшелонов, 2 железнодорожные станции, 46 складов с боеприпасами и горючим, 1 самолёт, 2 баржи, 76 автомашин, 86 огневых точек, 11 прожекторов. В стане врага было вызвано 811 пожаров и 1092 взрыва большой силы. Нашим окружённым войскам лётчицы сбросили 155 мешков с боеприпасами и продовольствием. Самолёты полка находились в боевых полётах 28 676 часов.

Далеко не всем удалось дожить до победы. Многие красавицы заживо сгорели в своих промасленных машинах на глазах у подруг. Пленный немецкий офицер рассказывал, как ночные русские ведьмы на допотопных По-2 изматывали фашистских солдат, не давая покоя даже ночью. В этом прозвище — не насмешка, а признание силы духа, перед которой меркнет любая привычка искать во всём лишь смешную сторону.