«Осталось только 14 дней. Всё о'кей»

За сутки до того, как четырёхмачтовый барк «Памир» скрылся под водой, второй помощник капитана Гюнтер Бушман отправил домой телеграмму. «У меня всё прекрасно. Осталось только 14 дней. Всё о'кей. Отличный рейс. Привет ребятам и родне. Всего наилучшего», — писал он. В тот момент парусник на всех парусах шёл прямо в сердце урагана «Кэрри». Никто на борту не подозревал, что через несколько часов начнётся отчаянная борьба за жизнь, которая для восьмидесяти человек станет последней.

21 сентября 1957 года в Атлантическом океане, в шестистах милях к югу от Азорских островов, стихия настигла судно. «Памир» вышел из Буэнос-Айреса 11 августа с грузом ячменя и держал курс на Гамбург. На борту находились 86 человек — опытные матросы, офицеры и молодые курсанты. Командовал ими капитан Йоханнес Дибич, человек, практически не имевший опыта управления крупными парусными судами. Этот факт позже назовут одним из звеньев в цепи роковых обстоятельств.

Корабль, который не должен был выйти в море

Писатель и эксперт по морскому судоходству Йоханнес Зойенер, сам ходивший на парусниках, спустя десятилетия поднял архивы. Он изучил документы в Бременском государственном архиве: деловую переписку, финансовые отчёты, рапорты капитана, письма членов команды родным. Выводы оказались убийственными. «Памир» и его почти идентичный собрат «Пассат» ещё в 1950 году предназначались к разделке на металлолом. Судовладелец Хайнц Шливен из Любека выкупил их, но вскоре обанкротился. В 1955 году возникло Общество «Памир» и «Пассат», которое решило использовать парусники как учебно-торговые суда — давать курсантам образцовое морское образование с упором на дисциплину.

На деле всё обстояло иначе. Зойенер обнаружил, что руководство Общества, стеснённое в средствах, отказалось от необходимого оборудования. Не хватало офицеров, способных учить молодёжь. Инспектор по парусным судам Фриц Доминик в письме от 13 августа 1957 года — как раз когда «Памир» уже был в рейсе — с горечью констатировал: «У нас есть очень хорошие, способные молодые люди. Эти юноши — неоценимый капитал для будущего флота, если только их как следует выучить и воспитать! Но нет настоящих воспитателей и учителей! Наши господа преподаватели по большей части сами ещё нуждаются в обучении и воспитании!» Он предлагал искать офицеров по газетным объявлениям — «фактически набирать их с улицы».

По мнению Зойенера, гибель «Памира» — результат эффекта домино, запущенного одним губительным исходным пунктом: старый, разболтанный, непригодный для плавания корабль отправили в дальний рейс под командой неопытного капитана. «Море не прощает легкомыслия и халатности», — заключает эксперт.

Три дня в океане

О том, что происходило на борту в последние часы, известно во многом благодаря Карлу-Отто Думмеру — судовому коку, одному из шестерых спасшихся. Ему тогда было 24 года, и он оказался старше большинства товарищей по несчастью. Думмер написал две книги: «Четырёхмачтовый барк «Памир» и «Памир» — история гибели», пытаясь отогнать неотступные воспоминания. Но кое о чём он предпочёл умолчать: «Есть вещи, для которых просто невозможно найти подходящие слова».

Утром 21 сентября курсанты заступили на вахту без спасательных жилетов и без всякого предчувствия беды. Одна из стальных дверей была снята с петель — её только что покрасили. Около 8.30 кубрики залило водой: никто не позаботился задраить иллюминаторы. Первое предупреждение о шторме пришло по радио ещё в 0.35, но паруса не убрали, судно не подготовили к удару. Качка усилилась настолько, что Думмер не мог одеваться стоя.

К 10.36 шторм достиг силы 13 баллов. Только в 11.00 радист Вильгельм Зимерс подал сигнал SOS — когда крен уже составлял 35 градусов. Второй сигнал ушёл в эфир в 11.54. Команда второпях натягивала спасательные жилеты и пыталась спустить шлюпки. Около 13.00 «Памир» лёг на борт, перевернулся кверху килем и носом вниз ушёл под воду. Вокруг вздымались волны высотой с пятиэтажный дом.

Большинство из 86 человек оказались в утлых спасательных шлюпках. Начались 54 часа дрейфа — самые трудные в жизни этих людей. Жажда стала невыносимой, пили собственную мочу. У многих начались галлюцинации: кто-то «видел» быстроходные катера и самолёты спасателей, кто-то отказывался верить, что «Памир» затонул, звал врача. Думмер сохранял ясное сознание и твёрдую волю. Он придумал, как смастерить парус, и старался поддерживать порядок в протекающей шлюпке, вокруг которой кружили акулы. «Я не давал им засыпать, чтобы они не умерли во сне, чтобы мне не остаться одному», — вспоминал он позже. Меньше всего он хотел быть героем.

На его глазах товарищи, потеряв рассудок, один за другим уходили в пучину. Последним спрыгнул в море Клаус Дрибольд — за два с половиной часа до появления спасительного парохода. «Такие сцены невозможно забыть. Сколько ни старайся, а всё равно видишь этого парнишку перед глазами, как живого», — говорит Думмер.

Спасение и долгая дружба

24 сентября американский пароход «Сэксен» заметил шлюпки. Судовой врач Джо Линднер никогда не забудет еле живых, измождённых парней, которых подняли на борт. Одним из них был Карл-Отто Думмер. Днём позже американское судно береговой охраны подобрало шестого выжившего — матроса Гюнтера Хазельбаха, который еле держался на воде в разбитой шлюпке.

Нечаянная встреча в океане положила начало многолетней дружбе между Думмером и Линднером. Раз в два года американец навещает немецкого друга в Шлезвиг-Гольштейне, на Рождество посылает подарок. В 50-летнюю годовщину катастрофы, 21 сентября 2007 года, они встретились снова. «Это трагический день, ведь столько людей тогда погибло, — сказал 74-летний Думмер тихим, сиплым голосом (у него рак гортани). — Но я всё-таки рад увидеться ещё раз со своим американским другом».

Четверо из спасшихся живы до сих пор, но они не поддерживают отношений друг с другом. С тягостными воспоминаниями каждый справляется в одиночку. Думмер, кстати, не подтверждает сведений о недоразумениях между офицерами и командой — он ничего не знал о плачевном техническом состоянии судна. А вот архивные находки Зойенера рисуют картину системного провала, где экономия на безопасности, нехватка квалифицированных кадров и беспечность сложились в смертельную комбинацию. Специалисты до сих пор спорят о причинах катастрофы, но, пожалуй, прав был Чехов: «Тогда человеку станет лучше, когда вы покажете ему, каков он». История «Памира» — зеркало, в котором отразилась неприглядная изнанка морской романтики.