Французский писатель Александр Дюма-сын однажды заметил: «Женщину можно спросить, почему она плачет, но никогда не спрашивайте, почему она плакала: она этого не помнит». Возможно, в этом афоризме кроется больше правды, чем мы привыкли думать. Ведь даже в животном мире, когда речь заходит о жестокости и коварстве, далеко не всегда виноваты самцы. Очередное подтверждение тому преподнесли обезьяны бонобо — вид, геном которого отличается от человеческого всего на 2%.

Карликовые шимпанзе долгое время считались воплощением мира и свободной любви. Их сообщества, где доминируют самки, казались образцом гармонии: любой конфликт гасился не агрессией, а сексуальным контактом. Бонобо не охотились на сородичей, а мясо если и ели, то лишь мелких грызунов или антилоп. Но пятилетние наблюдения в лесах Конго перевернули это представление.

Охота в тишине: как пацифисты превратились в каннибалов

Готтфрид Хоманн и Мартин Зурбек из Института эволюционной антропологии Общества Макса Планка в Лейпциге провели в национальном парке Салонга больше пяти лет. Они приучили к своему присутствию колонию из 9 самцов, 12 самок и 12 неполовозрелых особей — и за это время зафиксировали три успешные охоты на других приматов. Ещё две попытки сорвались.

Во всех трёх случаях жертвами становились детёныши мартышек. Нападение было тщательно спланировано. Услышав присутствие чужой колонии, бонобо меняли привычный маршрут, бесшумно подкрадывались по деревьям — медленно, низко над землёй, сохраняя полную тишину. Оказавшись под целью, они осматривали место, готовились к броску, а несколько особей оставались на земле, наблюдая за добычей. Затем следовала внезапная и стремительная атака.

После поимки картина резко менялась. Раздел добычи сопровождался шумными криками, но счастливые обладатели тушек не расставались с ними. Впрочем, бонобо охотно делились мясом с соплеменниками и не возражали, когда их самих кормили кусочками, оторванными от собственной добычи.

Почему мирные обезьяны начали убивать

Раньше учёные полагали, что бонобо утратили способность охотиться на других приматов, когда приспособились к экосистеме, где главенствуют самки. Хоманн и Зурбек не спешат обвинять предшественников в поспешности. Они допускают, что наблюдаемая стая могла научиться охоте недавно, но сами считают такой вариант маловероятным. Скорее всего, случаи агрессии просто ускользали от внимания из-за недостатка исследований.

Бонобо обитают только в долине реки Конго, описаны всего полвека назад и до сих пор мало изучены. Первые естествоиспытатели, вероятно, поторопились навесить на них ярлык пацифистов — уж слишком удачно он вписывался в модные тогда спекулятивные теории социального поведения.

Охота на мартышек может объясняться нехваткой пищи. В национальном парке периоды изобилия растительной еды чередуются с голодными временами. Но почему для утоления голода не подходят грызуны и белки, пока неясно. Тем более известны случаи, когда бонобо мирно сосуществовали с мартышками или вступали с ними в смертельные схватки, но не поедали поверженных.

Несмотря на проведённую работу, учёные признают: данных пока недостаточно, чтобы объяснить причины агрессивного поведения карликовых шимпанзе. Возможно, разгадка кроется в тех самых 2% генетических различий, которые делают нас такими похожими — и такими разными.

Кстати, генетическая близость к человеку порой преподносит сюрпризы и с другой стороны. Мы уже писали о том, что расшифровка генома орангутанга показала: по некоторым генам он оказался ближе к нам, чем шимпанзе. Эволюционные параллели продолжают удивлять.