Время не щадит никого — и живых участников Второй мировой остались считаные единицы. Но иногда прошлое возвращается не со страниц учебников, а вместе с человеком, который видел его своими глазами. 86-летний полковник в отставке Иосиф Давидович Гофман из Полтавы — последний свидетель, способный рассказать, чем на самом деле дышал зал Нюрнбергского трибунала. Он не просто сидел в публике: сержант Гофман был личным телохранителем Романа Руденко — главного обвинителя от Советского Союза.

История его обнаружения достойна отдельной главы. Гофмана разыскал не кто-то из своих, а ведущий историк Музея истории фашизма и его преступлений, немец Экарт Дицфельбингер. В 2010-м Германия готовилась отметить 65-летие начала Международного трибунала, и Дицфельбингер отчаянно искал живых участников процесса. Поиски долго не давали результата, пока он не вышел на полтавского ветерана. «Вы единственный, оставшийся в живых свидетель Нюрнберга!» — объявил он Гофману по телефону, а через неделю уже сидел у него в гостях, слушая рассказы, от которых захватывает дух.

Дальше события понеслись вскачь. Обербургомистр Нюрнберга пригласил ветерана выступить в том самом зале, где судили нацистских главарей. Гофман принял приглашение, и вскоре его с почестями встречали на немецкой земле. Журналистов и официальных лиц поразило, что, несмотря на годы, полковник сохранил и физическую форму, и острый ум, и память, способную воскресить мельчайшие детали.

Тихая жизнь после громкого процесса

Биография Иосифа Гофмана типична для поколения, опалённого войной, — и оттого ещё более пронзительна. Он родился в 1925 году и в первый же год войны потерял всех близких. Семнадцатилетний парень ушёл на фронт добровольцем, попал в стрелковую дивизию, позже служил в разведке, не раз брал «языков», был награждён орденами и медалями. С боями дошёл до Берлина и оставил свой автограф на стене рейхстага. А осенью 1945-го командир части огорошил его новостью: «Там состоится суд над главарями рейха. От нашей дивизии нужен сержант для охраны советских юристов! Собирайся, Гофман, в дорогу!»

Поначалу молодой разведчик растерялся, но полковник хлопнул его по плечу: «Не дрейфь, Иосиф. Справишься! А после приговора вернёшься в часть». Лишь позже Гофман узнал, что компетентные органы досконально проверили его биографию и только после этого дали «добро» на командировку. В Нюрнберге его встретил строгий человек с военной выправкой, в безупречном гражданском костюме, и объявил: он — личный телохранитель главного обвинителя от СССР. «За жизнь человека, которого вам поручено охранять, отвечаете головой. Одна ошибка — и службе конец. Как у сапёра».

Ошибки не случилось. Гофман отлично справился с миссией, а в послевоенные годы не афишировал свою роль, жил тихо и скромно. Но молчание не означало забвения: со временем он написал книгу «Нюрнберг предостерегает». Свой труд Иосиф Давидович считает тем более необходимым, что полная стенограмма «процесса века» на русском языке так и не опубликована. В книге — факты, которых нет в открытом доступе.

За кулисами Дворца правосудия

Один из таких фактов — план, который мог обрушить весь трибунал. По информации Гофмана, эсэсовцы из дивизии «Эдельвейс», которыми был нашпигован Нюрнберг, намеревались взять штурмом Дворец правосудия. Они рассчитывали освободить подсудимых главарей Третьего рейха, захватить судей в заложники и диктовать свои условия. План сорвали совместными усилиями спецслужбы СССР и США, после чего охрану дворца усилили дополнительными подразделениями.

Сам процесс стал ареной не только юридической, но и психологической борьбы. Молодого сержанта поразило поведение Германа Геринга. С американским обвинителем Робертом Джексоном рейхсмаршал держался нагло и вызывающе — настолько, что американец отказался продолжать допрос. Но Роман Руденко сразу поставил нацистского бонзу на место. Тот пытался оправдать план «Барбаросса» необходимостью превентивного удара: дескать, СССР сам готовил захват Германии. Руденко буквально расстрелял толстяка вопросами, разбив его заявления в пух и прах. На глазах у всех спесивый гитлеровец превратился в жалкого военного преступника, по вине которого погибли миллионы.

Геринг до последнего надеялся на иной исход. Он сам сдался американцам 9 мая 1945 года и рассчитывал, что те переправят его за океан и позволят безбедно дожить век. «Ведь я владею такой информацией, которая может пригодиться разведывательным службам США», — думал он, но просчитался. Генерал Эйзенхауэр приказал поместить фашиста в тюрьму, и вскоре тот предстал перед трибуналом. Начальник городской тюрьмы Нюрнберга, американский полковник Эндрюс, рассказывал, что при поступлении у Геринга изъяли целый чемодан с наркотиками. К ним он пристрастился, когда осознал неизбежность разгрома рейха, — ими глушил страх перед возмездием.

Тени миллионов в зале суда

На процессе вскрывались леденящие душу подробности чудовищных преступлений. Гофмана не покидало ощущение, что миллионы жертв фашизма тоже присутствуют в зале. Одной из наивысших точек напряжения стало оглашение приговора. Документ оказался настолько объёмным, что судьи читали его по очереди. Первым перед ними предстал Геринг. Слова судьи пригвоздили его к полу: «Ваша вина уникальна по своей чудовищности. В материалах дела не нашлось никаких оправданий для вас. Поэтому суд приговаривает вас к смертной казни через повешение!» Геринг побледнел и вышел в сопровождении дюжих охранников.

Но повесить рейхсмаршала не удалось. В его камере каким-то образом оказалась ампула с цианистым калием. По одной из версий, её принесла жена и во время последнего свидания передала ему в момент поцелуя. Толстяк раскусил ампулу и отправился к праотцам. Остальные подсудимые реагировали на приговор по-разному: Риббентроп, Йодль и Розенберг чуть не упали в обморок, и охранникам пришлось поддерживать их под руки с двух сторон. К смертной казни приговорили двенадцать человек (Мартин Борман получил её заочно), троих — к пожизненному заключению, четверых — к различным срокам.

Приговор приводил в исполнение американский сержант Джон Вуд, с которым Гофману довелось познакомиться и пообщаться. Вуд называл себя «человеком без нервов» и рассказывал, как вели себя фашисты перед казнью. Нелюди, отправлявшие на смерть миллионы, перед лицом собственной гибели впадали в истерику и мочились в штаны. В знак дружбы Вуд подарил Гофману свои часы. Через пять лет он трагически погиб, а подарок вместе с пропуском Гофмана в зал суда занял достойное место в экспозиции Национального музея Великой Отечественной войны в Киеве.

Международный военный трибунал в Нюрнберге, сформированный на паритетных началах из представителей СССР, США, Великобритании и Франции, провёл 403 судебных слушания под председательством британца Лоуренса. Он признал преступными организации СС, СД, гестапо и руководящий состав нацистской партии, поставив точку в существовании Третьего рейха. Но за юридическими формулировками стояли живые люди — и среди них сержант, чья миссия оставалась в тени десятилетиями. Сегодня голос Иосифа Гофмана звучит из прошлого, напоминая, что Нюрнберг — не просто страница истории, а предостережение, которое не имеет срока давности.