23 июня 2011 года мир облетела новость, которую поначалу приняли за очередную утку времён «арабской весны»: разграблен Каирский египетский музей. Тот самый, что стоит на площади Тахрир — эпицентре революционных протестов, свергнувших Хосни Мубарака. Пока наверху гремела политика, внизу, в залах с тысячелетними артефактами, орудовали грабители.

Позже выяснилось: за одну ночь из хранилищ исчезли десятки бесценных экспонатов. Среди пропавшего — две позолоченные статуи фараона Тутанхамона, известняковая скульптура Эхнатона и множество других предметов, которые пережили тысячелетия, но не пережили хаоса одной площади. Самой желанной добычей, по мнению следователей, была золотая посмертная маска Тутанхамона — символ египетской археологии. К счастью, её не тронули: то ли не нашли, то ли не успели.

История с ограблением музея на Тахрире — не первая и, увы, не последняя. В 2003 году, когда американские войска вошли в Багдад, почти по тому же сценарию был разграблен Иракский национальный музей. Тогда исчезли тысячи предметов, включая знаменитую Варку — шумерскую алебастровую маску, которую позже чудом нашли на ферме. В обоих случаях мародёры действовали на фоне политического вакуума: власть рухнула, охрана разбежалась, а древности остались беззащитными.

Сравнение напрашивается само — и оно горькое. Египетские чиновники потом уверяли, что ущерб не так велик, как рисовали первые репортажи. Но факт остаётся фактом: музей, хранивший 120 тысяч артефактов, лишился части своей души. И пока одни на площади требовали свободы, другие выносили через разбитые витрины то, что не принадлежит никому — или, наоборот, принадлежит всем.

Поговорка «лес рубят — щепки летят» в советские времена звучала почти как оправдание любых жертв ради большой цели. В Египте роль тех самых щепок досталась музейным сокровищам — и, глядя на разбитые стекла, трудно отделаться от мысли, что революции, как и лесорубы, редко смотрят под ноги.

Ограбление в Каире: пожарная машина, верёвка и статуя вместо лома

В ночь на 29 января 2011 года в Египетский музей на площади Тахрир проникли грабители. В разгар политических волнений, охвативших страну, они подогнали к зданию пожарную машину, взобрались на стеклянную крышу, разбили её и спустились внутрь по верёвке. План, если он вообще был, разваливался на глазах: верёвка оборвалась, и один из налётчиков рухнул прямо на витрину с посохами и опахалами Тутанхамона. Стекло брызнуло осколками, а сам он сильно порезался — кровавые следы позже позволили экспертам восстановить маршрут грабителей по залам.

Похоже, главной целью были золотая погребальная маска Тутанхамона и другие сокровища, найденные экспедицией Говарда Картера. Но добраться до них не вышло: залы с главными реликвиями перекрывали железные решётки. Тогда воры принялись хватать всё, что попадалось под руку. В их руки попала статуя царя на чёрном леопарде — один из знаковых экспонатов музея. Только оценили они не художественную ценность, а вес: статуей, словно ломом, разбивали витрины, чтобы добраться до более «ценных» — в их понимании — вещей. В итоге пострадало 13 витрин и около 70 экспонатов. Две мумии не подлежат восстановлению.

Масштаб ущерба до сих пор не ясен. По одним данным, пропало 18 предметов, по другим — все 54. Третьи источники утверждают, что точную цифру назовут лишь через год, после тщательной инвентаризации. Но и без точных цифр очевидно: действовали дилетанты. Никакого осмысленного плана, никакого понимания, что перед ними. Иначе они бы прихватили фаянсовую статуэтку гиппопотама времён Среднего царства — таких в мире меньше двадцати, и последняя ушла на аукционе Christie’s в 2004 году за 1 350 000 долларов. Вместо неё схватили статую Тутанхамона с гарпуном, каменное изваяние Эхнатона из мастерской скульптора Тутмоса — того самого, что создал всемирно известный бюст Нефертити. Брали без разбора. Даже унести всё не смогли: позолоченную статую богини Менхерет с Тутанхамоном на руках бросили в саду, лишь бы унести ноги.

А уносить их заставили не полицейские и не армия, а простые египтяне. Митингующие на площади Тахрир, узнав о грабеже, встали живым кольцом вокруг музея. Именно они не дали мародёрам довершить разгром. При этом толпа скандировала: «Здесь не Багдад!»

Багдад: три дня вакханалии

В Багдаде всё было куда страшнее. Между 8 и 12 апреля 2003 года, когда в городе шли бои, сотрудники Иракского музея покинули здание — и туда тут же хлынули мародёры. Охраны не было, и грабёж, по рассказам, длился почти трое суток. Выносили всё, что можно унести, а что не могли — крушили. Первые сообщения называли чудовищную цифру: пропало 170 000 экспонатов из 500 000. Позже её скорректировали до 15 000, но даже эта цифра — катастрофа для мировой культуры.

Очевидцы говорили, что музей разоряли жители нищего шиитского квартала. Они разбили сотни глиняных табличек с клинописью, изуродовали древнейшую медную скульптуру в мире — голову аккадского царя (4300 год до н. э.), расплющив ей нос и бороду. Но специалисты уверены: в толпе были и профессионалы, действовавшие по заказу. На месте нашли не только стеклорезы, но и приборы для вскрытия пуленепробиваемых витрин. Воры знали музей как свои пять пальцев: проникли в подземные запасники и брали только подлинники, не тронув ни одной гипсовой копии. Директор Иракского департамента исторических памятников Дони Джордж позже скажет: «Ни одна гипсовая копия не тронута. Брали только то, что представляет историческую ценность». А чтобы замести следы, мародёры подожгли музейные описи.

Американские танки 164-го танкового батальона взяли музей под охрану лишь 16 апреля. К тому моменту 28 галерей, хранилища и архивы были разгромлены.

Почему армия США не вмешалась?

Почему военные не защитили музей? Незнание — слабое оправдание. В 1991 году, во время операции «Буря в пустыне», из иракских музеев уже похитили около 4 000 ценнейших экспонатов. Американцы не могли не понимать, чем грозит хаос. Более того, учёные били тревогу заранее. Востоковед Макгвайр Гибсон из Института востоковедения при Чикагском университете трижды приезжал в Пентагон, убеждая военных: музей в Багдаде — сокровищница всего человечества, его нужно спасти любой ценой. С тем же обращались специалисты Американского археологического института. Но все призывы остались без ответа.

Кстати, мы уже писали о том, как политические решения и секретные операции влияли на ход истории — например, Кеннеди искал союза с СССР для изучения НЛО за 10 дней до смерти. В случае с Багдадом бездействие американских военных оставило открытым вопрос: было ли это преступной халатностью или чем-то иным? Ответа нет до сих пор.

Погром длиною в трое суток

Итог той вакханалии — почти 170 000 экспонатов, пропавших из полумиллионного собрания музея. Масштаб потери осознаёшь не сразу: примерно каждый третий предмет исчез за считанные дни.

Кое-что удалось вернуть. Среди возвращённого — так называемая Шумерская Мона Лиза: высеченная из известняка маска, древнейшее скульптурное изображение в мире. И алебастровый сосуд богини Инанны из Урука, датированный 3200 годом до н. э. Эти вещи снова в залах, и, глядя на них, почти веришь в хеппи-энд.

Но остальные 7500 украденных реликвий — а это не безликая масса, а семь с половиной тысяч штучных предметов — до сих пор не найдены. Их судьба остаётся неизвестной, и, судя по всему, они давно покинули Ирак. Контрабандой или дипломатическими каналами — сейчас уже неважно. Скорее всего, они осели в частных коллекциях. Возможно, у тех самых людей, что инициировали ограбление.

Звучит горько, но за сохранность этих шедевров можно не беспокоиться. Рано или поздно — через десять, двадцать, может, даже сотню лет — они всплывут на поверхность. Частный коллекционер, в отличие от погромщика, бережёт то, что прячет.

Профаны с молотком

Совсем иначе может обернуться история ценностей, похищенных в Египетском музее. Тамошние воры показали себя редкостными профанами. Они явно не понимают, что именно попало им в руки, и вряд ли сумеют грамотно распорядиться украденным. А это значит, что мировая культура рискует навсегда лишиться части самых ценных своих памятников. Невежда с молотком или просто равнодушный перекупщик способны уничтожить то, что пережило тысячелетия.

Где окажутся эти вещи через год или десять лет — вопрос без ответа. Но пока они в руках тех, кто не отличает алебастр от гипса, тревога не выглядит напрасной.